Академия Идиотов

Глава 14. Что за черты на миг увидел он?

[*] в названии использован отрывок из песни рок-оперы Орфей: “Нити”

Следующие дни были довольно рутинными. Я два раза заглядывала к Циху, чтобы осмотреть его и поругать за очередную попытку почесать ногу, сдвинув шину; и пыталась получить наказание; и читала в библиотеке книги, уже не стесняясь забирать некоторые экземпляры с собой в комнату. Каждая из моих сожительниц была на своей волне и не особо разговорчива. Только Дияру иногда пробивало поговорить, но она бывала в комнате слишком редко, обычно где-то пропадая.

Вот только заработать мне пока ни разу не удалось. И если с короедами понятно, я помагичила, чтобы они быстрее размножались и поедали дерево, но они еще и не вылазили толком, то с остальным…

Грязные перила, которые я надеялась, что в наказание заставят отмывать. Пол, как зыбучие пески, пытающийся съесть ботинки проходящих. Сахарные дорожки из леса, которые привели в Академию муравьев. Зловонный плющ под окнами ректора… а они ничего этого даже не заметили! Меня ни разу не вызвали к ректору!

Я решила, что они просто не знают, кто виновница. Так что статую основателя — какого-то очень посредственного дедка, которого встретишь и не узнаешь — я решила нарядить в платье жрицы прилюдно. Все равно меня в образе жрицы легко раскрыли, так что платье не жалко. К тому же, оно расстегивается, как плащ, тем самым натянуть его на статую будет проще иных одеяний.

И вот, с синим платьем на перевес я шла вдоль дверей общаги, а затем аудиторий, двигаясь к главному входу. Тому самому, в который я вошла, чтобы сдать экзамен. Довольно невзрачное место, а вот следующая дверь — совсем иное дело. Пафосные колонны с резьбой по верху, мраморный пол, довольно скользкий, кстати, торжественные рисунки на потолке и статуя основателя на небольшом возвышении. К счастью, ее не пытались сделать такой же величественной, как все остальное в этом зале, она вполне соответствовала реальному росту. Хотя все же, наверное, чуть размера придали, так как я не миниатюрная, а этой статуе по грудь. Основатель воздел руки к небу, явно собираясь магичить что-то невероятно мощное, как минимум уничтожить несколько сот нечисти. Вон как лицо искажено напряжением и сосредоточенностью.

Студенты заходят в зал и выходят, забыв для чего сюда явились. Огромная доска с расписанием и важной информацией, выбивающейся из общей темы пафоса и величественности, теперь никого не интересовала.

А вот первокурсница, натягивающая рукава платья с манжетами на статую основателя, стала эпицентром внимания.

Оказалось, совершить задуманное труднее, чем планировалось. Во-первых, я не привыкла к вниманию, но я уже поняла, что иначе мне наказания не получить. Во-вторых, надеть платье на недвижимую статую гораздо сложнее, чем я думала!

Когда один из манжетов, которые так трепетно подшивал разбойник, порвался, я поняла, что придется действовать магией. Когда мне нужно добавить в зелья что-то твердое, я использую это заклинание, оно меняет состав нужного мне вещества. Сейчас бы не переусердствовать, что сложно, это же не маленькая пробирка, а целая статуя. Итак, мне нужно сделать руки этого основателя гибче, вот и все. Татуировка отозвалась на магию болью, информируя, что действительно, только обычная магия, доступная всем, вызывает ее реакцию. А, значит, я могла ранее и не опасаться погранов, если применяю магию леших. Я, правда, виды магии еще слабо отличаю, так как у меня не было примера для сравнения, бабушка слабый маг, а Цих — совсем неуч. Но какие-то вещи были очевидно, что не человеческие. Например, мои взаимодействия с животными, насекомыми, растениями и лесом.

Я постаралась сконцентрироваться на магии, но отвлекала уже собравшаяся толпа следящих за каждым моим движением студентов и боль в запястье.

Справилась! Несмотря на крупный объем, рука послушно двинулась, и мне удалось продеть ее в рукав. Со второй тоже проблем не оказалось, хотя пришлось все же слишком сильно изменить состав материала, из которого творили статую. Рука немного потекла, став тоньше, и ставший жидким материал уже стекал по шее. Убедившись, что оба рукава вдеты, а руки не упали вниз, только немного сместились, я начала возвращать материалу прошлую, совершенно твердую, форму. К моменту, когда я закончила, руки совсем оплыли, а вся стекшая с них жидкость уже дошла до грудины. Осмотрев поврежденные конечности, пришла к выводу, что так даже симпатичнее, руки теперь были тоньше и изящнее.

Дальше уже было просто, достаточно совместить полы платья и застегнуть все пуговички. В некоторых местах это было сложновато из-за размера статуи, но я справилась. Не успела осмотреть итог своих стараний, как раздалось:

— Это что за народное творчество? Что за извращения?! Вам не стыдно? К ректору! — возмутился женский голос.

Обернулась. Какая-то плотная дама со слишком широкими для обычного человека плечами. И волосы у нее росли не только в привычной части волосистой головы, но и ниже, доходя до шеи. Глаза горели красным. Наверно, будь она ближе я бы и хищный зрачок увидела, ведь дама явно была из числа оборотней. Рядом раздался смешок, и я посмотрела на веселящегося Бира. Сейчас в нем вообще не угадывался ни тот презрительный страж, ни кровь оборотня. Хотя, возможно, это на фоне кричащей дамы. Эту в презрительном взгляде и чистоте крови явно никто не переплюнет.

Дама начала приближаться, угрожающе согнув пальцы, сжать кулаки ей не позволяли удлинившееся когти. А глаза и правда были с зауженным зрачком.

— Это отвратительно! — снова взвизгнула она, в гневе не найдя более подробных слов. — Извращение! — повторилась.

Я отошла посмотреть на “извращение”. Мда, а тетка-то права. Я и не заметила, что стекший материал теперь похож на грудь, да такую немаленькую, что две пуговицы его не выдержали.

Щелк.

А нет, уже три. Мда, не обратила я на это внимание, пока внизу полы платья соединяла.

Оборотниха тяжело дышала, явно сдерживая себя от немедленного желания уничтожить одну зеленоволосую студентку на месте.