Академия Ищущих и Следящих

Глава 9

На следующий день профессор Фром не явился в лазарет и никаких распоряжений насчет Малкольма не прислал. Доктор Вольфганг зашел его осмотреть, велел медсестре сменить пациенту сорочку и повязки — от старых пахло потом. Разумеется, Малкольм выслушал ворчливые рассуждения доктора о том, что такая потливость по ночам — не самый хороший признак, и рваться «на свободу» еще рано.

Малкольм и хотел возразить, но не смог. Ослабшее тело и подкашивающиеся ноги в сочетании с темными кругами от полубессонной ночи говорили не в его пользу. К тому же он понимал, что без профессора Фрома ему доктора Вольфганга не убедить.

В середине дня он почти успел смириться со своими мрачными мыслями. Он был уверен, что Фром наобещал ему скорую выписку, только чтобы пресечь споры. На деле он не собирался за ним приходить ни сегодня, ни когда бы то ни было еще. Отчего-то это вызывало особенно сильную обиду, которая саднила Малкольму сердце, как бы он ни пытался ее заглушить. Поэтому, когда на следующее утро он проснулся от звуков чужих голосов в коридоре, к профессору Фрому он был настроен почти враждебно.

— Да как вы не понимаете, — скрежетал доктор, — нельзя его выпускать! Он же на тренировки начнет рваться, знаю я этих старшекурсников. Сами себя поубивают еще до выхода на службу! В паффер[1] разбиться готовы, лишь бы отличиться! Нельзя его выпускать, Святыми клянусь!

Малкольм весь обратился в слух, ожидая услышать ответ. Судя по всему, собеседник доктора соглашаться не спешил, за счет чего речь Вольфганга вбирала в себя все больше отчаяния и походила на причитание.

Фрома Малкольм увидел, когда он в компании доктора — словно черное пятно на фоне белого — вошел в его палату. Профессор одарил Малкольма обезоруживающей лучезарной улыбкой, от которой вся враждебность мигом улетучилась, оставив после себя легкий отпечаток стыда.

— А вы говорили, вид несвежий, — добродушно усмехнулся профессор. — Доктор, мне кажется, на этот раз вы видите ситуацию в более темных тонах, чем она есть. На мой взгляд, курсант Кросс выглядит вполне бодро для человека, у которого пару дней назад было несколько переломов ребер и внутреннее кровотечение.

Малкольм смущенно зарделся.

— Вы бы так не говорили, если б видели его вчера. У него вся сорочка была…

Малкольм попросту не вынес бы такого позора, поэтому поспешил перебить доктора.

— Я уже и не ожидал вас увидеть, профессор, — выпалил он и порадовался, что от резкого вдоха ему удалось не поморщиться.

Хайнрих Фром сдвинул брови, уловив остатки обиды, которые Малкольму так и не удалось до конца стереть из своих интонаций. Однако лицо профессора не показалось ни разочарованным, ни оскорбленным, ни пристыженным. Его светло-серые глаза глядели снисходительно, и Малкольму под этим взглядом захотелось провалиться сквозь землю.

— Я решил дать вам еще один день на выздоровление, курсант Кросс. И, судя по речам доктора, сделал это не зря. Однако сейчас я хотел бы, чтобы доктор Вольфганг осмотрел вас еще раз и высказал мнение о вашем состоянии.

Старик сложил руки на груди и упрямо покачал головой.

— Я уже высказал свое мнение, профессор Фром. Курсанту Кроссу необходимо остаться в лазарете еще хотя бы на пару недель. Вряд ли я передумаю после нового осмотра.

Фром покорно кивнул, и не подумав стереть снисходительную улыбку с лица.

— Я вас понял.

— А то, что ночью он умудрился насквозь пропотеть сорочку и повязки… — продолжил доктор. На сей раз Малкольм не успел вовремя его перебить, однако за него это сделал Фром, слегка приподняв руку в останавливающем жесте.

— Поверьте, это не имеет никакого отношения к его травмам. Физическим, во всяком случае, — сказал он, и в его голосе, несмотря на непринужденное выражение лица, промелькнуло что-то мрачное. Малкольма снова бросило в пот, но на этот раз ему показалось, что его уличили в чем-то постыдном.

Доктор Вольфганг нахмурился.

— Что вы имеете в виду?

— У курсанта Кросса давно кошмары. Он не любит об этом говорить, иначе бы разубедил вас в тяжести своего состояния еще вчера. Но позвольте мне сделать это за него, — произнес Фром, пристально глядя на Малкольма, чьи глаза в процессе его речи делались то злыми, то беззащитными, то молящими. — Это началось задолго до перевода на поток Следящих, поэтому не стоит сейчас придавать им слишком большого значения. Я согласен, что сами по себе они тоже тревожный симптом, но совсем иного рода, и, при всем моем уважении, в нашем чудесном лазарете курсанту Кроссу с этим не помочь. Посему давайте будем отталкиваться только от физического состояния. — Фром призывно посмотрел на Малкольма. — Курсант Кросс, вы можете встать?

Малкольм сглотнул тяжелый ком и осторожно вздохнул, поняв, что все это время не дышал. Он постарался не делать резких движений, приподнял одеяло и медленно свесил ноги с койки. Встать, не поморщившись, ему не удалось. Однако удержаться от того, чтобы ухватиться за больные бока — получилось. Он повернулся к Фрому и вопрошающе кивнул.

— И как мне доказать, что я готов к выписке? — спросил он, подавив желание добавить: «Сплясать?»

Хайнрих Фром улыбнулся. На этот раз его губы потянулись вверх кривовато, будто издевательский вопрос Малкольма от него не укрылся.