Академия Ищущих и Следящих

Глава 12

— Курсант Кросс!

Оклик заставил его вздрогнуть и резко сесть, о чем Малкольм тут же пожалел. Бока, особенно левый, тут же отозвались болью, сорвавшей с сонных губ тихий стон. Из окна коридора учебного корпуса лился сероватый утренний свет. Звучал ли уже сигнал к побудке? Здесь, вне общежития, этого было не определить, но Малкольм подумал, что еще слишком рано.

Над ним стоял стройный силуэт в черном преподавательском кителе. Длинные волосы, перекинутые через плечо, лежали поверх сложенных на груди рук. Профессор Хайнрих Фром выглядел непривычно недовольным, застав курсанта на узком диване в холле учебного корпуса.

— Позвольте полюбопытствовать, что вы здесь забыли? — сверкнув глазами за стеклами половинчатых очков, спросил Фром. — Так стремитесь на занятия, что решили здесь переночевать?

Малкольм попытался подняться. Пришлось придержать левый бок, чтобы ноги не подкосились от боли. Он не представлял, как выглядит, но, судя по тому, что выражение лицо Фрома довольно резко сменилось на озабоченное, представил, что вид у него не лучший.

— Профессор, я… — начал он, однако понял, что достойной лжи так и не заготовил.

Он, в принципе, не предполагал, что его застанут спящим. Думал, что успеет проснуться и привести себя в порядок с первыми лучами солнца, а побудкой послужит рассвет и неудобный диван, не предназначенный для сна. Однако к ночи боль и навязчивые воспоминания о прошлом так вымотали его, что он уснул практически сразу, едва почувствовал себя в безопасности вдали от недружелюбных соседей. Вечером этот диван казался едва ли не самым удобным местом для сна в мире, однако с утра Малкольм тут же понял, что жестоко ошибся. Боль только усилилась. Повязки практически не держали, а от печати давно ничего не осталось. Хотелось умолять профессора о помощи, но сейчас Малкольму не казалось, что Фром готов ему помогать.

— Ясно, — так и не дождавшись внятного ответа, вздохнул профессор. — Судя по тому, что я вижу, вы так и не нашли общий язык с соседями по комнате. Видимо, решили, что переночевать здесь будет хорошим выходом. Я был о вас лучшего мнения, курсант Кросс, — удивительно холодно сказал он.

Этот человек почти всегда улыбался и излучал непринужденное дружелюбие, однако от того, как он умел говорить с прохладцей, кровь стыла в жилах. Малкольм никогда не видел его таким. Он сглотнул и попытался выпрямиться.

— Простите, профессор. Этого больше не…

— Следуйте за мной, — перебил Фром, хмуро оглянувшись к двери. Будто убедившись, что сюда никто не собирается входить, он повлек его вглубь коридора, погруженного в утренний сумрак.

Некоторое время Фром шел молча. Затем его лицо немного расслабилось и приобрело прежнее непринужденное выражение.

— Вы, конечно, выбрали для своих перепалок не лучшее время, — слегка улыбнулся он. — В городе происходят нехорошие вещи. Вы ведь слышали о них, не делайте вид, что удивлены. Я хорошо знаю, как слухи просачиваются в стены академии. Страшное происшествие обсуждали все курсанты. — Он покачал головой, улыбка померкла. — Городские Следящие опрашивают всех, кто находился поблизости. Включая нас, разумеется. Со мной с утра уже беседовали, как с одним из дежурных преподавателей. Я расстался с господином Следящим у двери, но он запросто мог напроситься в корпус. Знать о перепалках среди курсантов ему ни к чему. Вы знаете Следящих, они бы проявили к вам повышенный интерес, учитывая вашу историю, а ни вам, ни академии это ни к чему.

Малкольм виновато потупился, не зная, что сказать. Проснувшись, он решил, что порядком надоел профессору своими выходками. А выходит, Хайнрих Фром снова его защищал.

— Проходите, — вновь глубоко вздохнул профессор, открывая перед Малкольмом дверь уборной.

Малкольм замер на входе.

— Но… зачем мы здесь?

— Посмотрите в зеркало и сами все поймете, — усмехнулся Фром. — Проходите.

Увидев свое отражение, Малкольм понял, что должен привести себя в порядок. Вот только как? Положим, слегка помятую форму никто мог и не заметить, особенно если наглухо застегнуть все пуговицы. Растрепанные волосы можно пригладить водой и гребнем. А вот ввалившиеся глаза, окруженные фиолетовыми кругами, осунувшиеся от боли щеки и общую бледность никаким умыванием не скрыть.

Малкольм устало оперся на раковину цвета слоновой кости. Выкрашенный в медный кран с массивными вентилями отозвался на его движение каплей воды.

— Раздевайтесь, — буднично скомандовал Фром.

Малкольм поднял на него оторопелый взгляд через зеркало. Он даже не скрывал своего замешательства. Однако профессор оставался таким спокойным, будто не предложил ничего из ряда вон выходящего.

— Эм… что? — переспросил Малкольм.

Фром сделал к нему пару шагов, отчего-то заставив Малкольма опасливо вцепиться в раковину. Заметив его порыв, профессор заливисто рассмеялся.

— Помилуйте, курсант Кросс, вы же не хотите, чтобы я делал это сам? Вы, конечно, не юная барышня, за которую меня бы сразу вышвырнули не только из академии, но и из Регенсбурга, но все же я бы оставил эту операцию вам. Если вы, конечно, в силах. Впрочем, если нет, я просто сразу отведу вас к Вольфгангу.

Малкольм заставил себя развернуться и посмотреть в глаза профессора за поблескивающими очками.