Академия Ищущих и Следящих

Глава 19

Через день курсантов собрали в церемониальном зале по случаю траура.

Родители Себастьяна приехали на церемонию. Малкольм удивился, что у отца Штольца были довольно яркие черты, русые волосы, рыжеватая борода. Такой же седой и серой оказалась мать Штольца. Горе будто обесцветило ее еще сильнее. Малкольму отчего-то было стыдно на нее смотреть, и он надеялся, что она не станет искать его среди других курсантов. Ведь ей наверняка рассказали, что с одним из сокурсников у Себастьяна был конфликт.

Гроб с Себастьяном стоял на сцене церемониального зала закрытым. И в этом было что-то особенно жуткое, ведь Китти вчера сказала, что Штольца с трудом смогли опознать. Похоже, умельцы анатомического театра не смогли потрудиться над телом Штольца и привести его в порядок, чтобы хоронить в открытом гробу. Или же им просто не дали достаточно времени.

Церемония прощания с Себастьяном проходила тихо, курсанты даже не переговаривались между собой, следя за происходящим на сцене. Сначала выступил ректор фон Бергер. Он говорил в основном о важности безопасности и о правилах, после чего сказал о невыносимости утраты и выразил соболезнования родителям Штольца. За ним выступил декан Фридрих Зингер. Его речь мало чем отличалась от того, что сказал фон Бергер, только он больше рассуждал о долге Следящих, как продолжателей дела Святых, что многим показалось совершенно неуместным, судя по скривившимся лицам курсантов обоих потоков.

Инструктор Айко Магнус также вышел на сцену и заговорил о правилах безопасности и об усилении курса самообороны. Он заверил, что Ищущие и Следящие Регенсбурга уже берут ситуацию под контроль, и, кто бы ни творил эти зверства в городе и в лесу, он обязательно понесет наказание.

Малкольм опустил голову на этих словах. Он сам не знал, почему чувствует себя виноватым. Он ничего не делал Штольцу, никак не провоцировал его сбежать из академии в самоволку. Однако его не покидало чувство, что сокурсник погиб из-за него. Возможно, ему это внушили на том допросе, и он по инерции нес это чувство с собой. Или же дело в том странном зове из леса, который больше никто не чувствует?

Если его никто не слышит, а я периодически откликаюсь на него, даже не помня себя… может быть, я действительно причастен? Все эти сны, все эти попытки доказать, что я не монстр… А вдруг это не так? Вдруг я действительно…

На сцену вышли некоторые преподаватели. Вместе с ними там оказалось и двое городских Следящих, которые все еще находились на территории академии до прибытия опытного Ищущего. Малкольм удивился, увидев в числе вышедших на сцену профессора Фрома. Он сегодня не выступал с речью. Возможно, фон Бергер решил, что слишком харизматичный оратор неуместен на таком мероприятии?

Преподаватели и Следящие выстроились в ряд позади закрытого черного гроба и под звуки небольшого оркестра академии, играющего траурный марш, зажгли на своих ладонях синий огонь. Малкольм изумленно застыл, глядя на это зрелище. Ему не доводилось видеть такую церемонию прежде, хотя он читал о том, что с такими почестями хоронят Ищущих и Следящих, павших в бою. От этой мысли ему тоже стало не по себе.

***

Церемония отняла не слишком много времени, однако к занятиям курсантам позволили вернуться лишь ко второй половине дня. В трапезной сегодня ели мало, почти ни у кого не было аппетита, кроме Брауса Винса, который недоуменно смотрел на сокурсников, поглощая всю свою порцию целиком.

Лиз и Китти негромко обсуждали закрытый гроб, церемонию и несчастье родителей Штольца. Малкольм слушал их отрешенно, продолжая витать в своих мыслях. Аксель молча сидел рядом с Китти и выглядел очень сосредоточенным, как будто он собирался защищать ее от всех возможных напастей в академии.

Когда часы пробили шесть вечера, Малкольм уже стучал в дверь кабинета профессора Фрома. Он не знал, состоится ли сегодня их занятие, но решил все же прийти, потому что Фром ничего не отменял.

Дверь открылась, и профессор встретил его со своей привычной лучезарной улыбкой. От этого стало немного легче. Как будто в этом мире сохранилось хоть что-то привычное.

— А, курсант Кросс, — протянул Фром, — проходите-проходите. Располагайтесь.

Малкольм удивился, что профессор снова держал с ним эту дистанцию. Уже несколько раз он сокращал ее и переходил на «ты». Казалось, что он делал это, когда чувствовал сплоченность. Выходит, этого чувства у него хватает ненадолго. Малкольм пока не понимал, нравится ему это или нет.

— Сегодня готовы продемонстрировать печать Ищущего? Как ваша рука? Зажила?

Малкольм уже снял повязку с ожога, однако он догадывался, что сегодня зеленое пламя снова обожжет его. Оно делало так каждый раз.

— Конечно, профессор. Как скажете, — послушно отозвался он.

Фром посмотрел на него исподлобья.

— Слышу сомнения. Понимаю, понимаю. Если бы меня обжигало собственное пламя печати, я бы тоже не очень хотел его демонстрировать. Ваш феномен занимателен, я пока не нашел ответ, почему так происходит. Но, будьте уверены, я его найду!

Сегодня он был удивительно энергичен. То ли истосковался по занятиям, то ли был чему-то сильно рад, Малкольм не мог взять в толк, что из этого правда.

Его взгляд поблуждал по кабинету и наткнулся на флягу на столе. Он уже видел, как Фром пьет из нее прямо во время занятия. Может, он… навеселе? Не выдержал тяжести церемонии? Или перестал выдерживать давление в академии еще до смерти Штольца? Малкольму было трудно вообразить, что профессор Фром позволяет себе пить во время занятий, но он же сам видел…