Академия Ищущих и Следящих

Эпилог

Республика Октавия, Регенсбург

1 сентября, 1885 год

После летней подработки вернуться в академию было приятно. В этот раз Малкольму позволили поработать стажером в третьем участке. Да, в основном это была работа с отчетами, бумагами и приходилось постоянно бегать и приносить напитки Следящим, но Малкольм успел устать от этой подработки и познакомиться с большим количеством Следящих, часть из которых были весьма неприятными и чопорными людьми.

Впрочем, такими были не все. Многие из тех, с кем Малкольм познакомился, были приветливыми и отзывчивыми, с радостью делились опытом и выражали уважение прошлогоднему подвигу Малкольма. Правда, о судьбе Хайнриха Фрома никто из них ничего не говорил. Все повторяли, что ничего не знают, что его судьба решалась где-то в высших кругах корпуса. В основном предполагали, что после множества допросов Хайнриха все же уничтожили.

Доподлинно ничего узнать Малкольму так и не удалось.

К началу 1885 года, когда на академию Ищущих и Следящих опустилась зима, Малкольм уже вернулся в строй и продолжал занятия вместе со своими сокурсниками. Первое время его еще расспрашивали о том, что произошло в лесу. Особенно часто это происходило, пока ему приходилось носить перевязь на левой руке. Но, чем дальше, тем меньше стали об этом вспоминать. Малкольм был этому только рад. Ему не хотелось вспоминать об этом больше, чем это приходилось делать в кошмарах, от которых он просыпался по ночам в холодном поту. Теперь ему снилась не только мать, но и разрушенный дом в лесу, источник, возле которого лежала раненая Хейли, и то, как она сама превращается в монстра.

Когда происшествие в лесу забылось, лекции и семинары в академии начали понемногу входить в колею. Для занятий по печатям наняли двух новых профессоров — Аластара Геймлиха для Следящих и Герберта Кольмана для Ищущих. Теперь два потока практически не пересекались между собой, и невидимый водораздел стал больше. Для Малкольма он стал практически непреодолим. Если на потоке Следящих к нему относились с негласным уважением после осеннего происшествия, то Ищущие смотрели на него с прохладцей и даже с презрением после смерти Хейли Энкель. Кифер Йейтс и вовсе обходил его стороной, то и дело бросая ненавидящие взгляды. В драку с ним он больше не лез, но много времени проводил у портрета Хейли, который за ее героизм так и оставили висеть в главном корпусе.

Кифер ездил и на кладбище к Хейли, часто убегая в самоволку в город. Однажды Малкольм пересекся с ним там и чуть не нарвался на драку. Кифер кинулся на него с криком: «Ты не смеешь сюда приходить! Это ты виноват в ее смерти! Пошел вон отсюда!», и только кладбищенскому сторожу удалось их разнять.

После этого Малкольм предпочел навещать Хейли у портрета только тогда, когда там точно не было Кифера, за что последний, казалось, презирал его еще сильнее. Но Малкольм не мог избавиться от чувства вины перед Хейли и Кифером за то, что произошло.

Новый преподаватель по печатям, Аластар Геймлих, старался как можно меньше выделять Малкольма на занятиях. Порой он будто делал вид, что его в принципе не существует. Герберт Кольман, разумеется, не согласился проводить с ним занятия для прохождения испытания, а Малкольм и не стал его уговаривать. Говорить о своем владении обоими типами печатей он тоже не стал. Ему хватало тех знаний и умений, которые он приобрел от Фрома, и совершенствоваться в них он мог самостоятельно. И он делал это несмотря на то, что печать Ищущего продолжала обжигать его и оставлять на руках ожоги. Малкольм уже не знал, зачем продолжает развивать эти навыки и учится ставить малую печать Ищущего — он уже вовсе не был уверен, что хочет вернуться на свой предыдущий поток.

Тем не менее, время повторного распределения приближалось.

За этот год Малкольм сблизился с Лиз Хартиг. Они нашли друг в друге утешение после всего, что случилось. Они даже не понимали, встречаются ли друг с другом, но проводили вместе гораздо больше времени, чем с остальными друзьями из компании. Летом Лиз уехала к себе домой и звала Малкольма с собой, однако ему предложили стажировку в третьем участке, и он согласился.

Начало нового учебного года наступило незаметно. И вот, Малкольм снова сидел в церемониальном зале среди новых старших первокурсников — синий китель среди множества серых мундиров. Вторым темно-синим кителем среди первокурсников выделялась Лиз Хартиг. Она обещала быть с Малкольмом рядом в этот день и сдержала свое обещание. Они держались за руки почти все время церемонии распределения, где ни один из курсантов не угодил на тот поток, на который не должен был угодить.

Когда все разошлись, Матильда Диккенс, которая вела эту церемонию в новом учебном году, пристально посмотрела на Малкольма и подозвала его к распределительному камню.

— Курсант Кросс, — обратилась она, когда он вышел, — у вас был год, за который нужно было доказать, что распределение вышло неверным. Однако за прошлый год вы проявили себя, как прекрасный Следящий и даже обучились печатям. Вы хотите что-то сказать в пользу распределения на Ищущего?

Малкольм покачал головой.

— Кажется, распределительный камень не ошибся на мой счет, профессор Диккенс. Изначальная проверка, проведенная Ищущим Ленске, была неверной, и всему виной была остаточная связь между мной и моей матерью.

Матильда Диккенс кивнула.

— И все же давайте проверим. В конце концов, у вас был ваш год.

Малкольм кивнул и подошел к распределительному камню, глядя на Лиз.