Академия Изначального. Проклятые даром

– 32 –

– Это неправда. Иллюзия. Обман.

Лиссандра почувствовала острый приступ тошноты.

Отвернувшись девушка припала на колено, прижимая ладонь ко рту. Грудная клетка аэронавтки тяжело вздымалась, пока та старалась справиться с увиденным.

– Сейчас они такие. – Голос темномирца проникал болезненным ядом. – Это проклятие рода за оскорбление, нанесённое одним из предков. Если бы ты обрела дар, он выглядел именно так.

Капля пота холодом обожгла загривок.

Синяя дверь. За ней дар.

Если бы Лиссандра смогла открыть её, сейчас бы она щеголяла с этим? А ведь ей придётся её открыть! Значит, вот это то, что она получит?

Крылья.

Оборванные, искорёженные, будто с подпалинами. Девушка могла поклясться, что видела обугленные косточки, обглоданные огнём. Пепел и дым. Она почти чувствовала запах гари и привкус обожжённых перьев на языке.

Вот она правда. Её правда.

Вот, кто Лисса такая.

– Вы тоже прокляты, – аэронавтка вскинула голову, глядя на Маркиза снизу вверх. Воздух с трудом проникал в её легкие, но она всё же смогла продолжить. – Все темномирцы прокляты, но ваши крылья не такие. Они смоляные, будто беззвёздная ночь в середине зимы. Как тень от луны, закрывающая солнце. Как глубокие воды Океании. Вы прокляты, но ваши крылья прекрасны.

Чёрные брови сошлись к переносице. На лбу мужчины образовалась складка.

– Осторожнее, девочка. – Прошипел он. – Родись ты в нашем мире, я счел бы это лестью или жестокой насмешкой.

Аэронавтка удивленно моргнула, ошарашенная внезапной вспышкой гнева.

– Я сказала что–то не то?

Мужчина не ответил, и она сочла, что оба заданных вопроса чересчур бестактны.

– Я поняла, – ответила Лисса, собирая силы для слов. – Я проклята. Я это знала. Теперь вижу воочию. Вы довольны? Теперь я могу покинуть это место и открыть сиреневую дверь?

Мужчина запрокинул голову. Лисса проследила за его взглядом. Он разглядывал новую звёздочку, вспыхнувшую во мгле ночного неба.

– Да, – тихо произнес Маркиз. – Но ты всегда можешь вернуться.

– Зачем?

Алые губы темномирца разошлись в улыбке.

– Чтобы узнать, кто ты есть на самом деле.

– Нет.

С неё хватит. Насмотрелась.

– Хочешь обсудить это сейчас?

– Нет, – повторила она и взгляд вновь зацепился за отражение.

Ободранные перья, торчащие хрящи, искорёженные косточки.

Кровь, смешанная с сажей.

Лиссу затрясло. К горлу подступила тошнота. Комок сжался в груди, перехватив дыхание. Не оборачиваясь, девушка бросилась к выходу. Она бежала по тёмному залу, не разбирая дороги, минуя пошатывающиеся подсвечники, закрытые ставнями окна и мозаичные колонны.

Она не искала дверь. Та выросла из ниоткуда перед самым её носом.

Девушка выскочила в неё, плотно затворив за собой. Так она простояла несколько минут, продолжая дрожать осиновым листом. А потом опустилась на пол и разрыдалась.

Слёзы безостановочно текли по щекам. Сначала тёплые и горючие. Потом прохладные. В конце концов раздражающие, причиняющие боль и обжигающие кожу.

Она такая слабая! Ну почему она такая слабая?

И отвратительная.

Проклятие или нет, но крылья не существуют отдельно от внутреннего мира. Это означало одно – она такая же уродливая, такая же беспомощная и бесполезная, не способная подняться и ощутить вкус свободного полёта. Поэтому мать не смогла её полюбить. Поэтому погиб отец. Поэтому она не сможет выиграть для Энджелиаса спасение.

Наверное, хорошо, что она забыла школьных приятелей. Зачем им такой друг, как она?

Лисса утёрла рукавом слёзы и зло глянула на соседнюю зелёную дверь.

«Мне жаль, что…»

– Если ты такая бесполезная, то возьми и войди в неё, – тихо сказала она, обуреваемая ненавистью. Прямо сейчас ей захотелось причинить себе ещё больше боли, да так, чтобы остались следы на руках. – Ты же догадываешься, что там. Просто услышишь всё ещё один раз.

Нет. – Горечь осознания.

Всё равно, нет.

– Ненавижу, – тихо пробормотала аэронавтка, ударяя кулачком по стене.

Она поднялась и поплелась к сиреневой двери. Если Маркиз сказал правду, та откроется и перестанет играться надписями.

– Красную дверь нельзя открывать. Белую можно зачаровать, – пробормотала девушка, прогоняя стишок по кругу. – …В сиреневой скрыт подсказок товар.

В сиреневой? Не «за сиреневой»? – попутно задалась она вопросом, чтобы хоть как–то заглушить внутренние терзания. – Товар. Подсказки – это товар. За них придётся чем–то платить.

Мысли вновь вернулись к зеркалу.

Последствия чёрной двери – это увидеть свои истинные крылья? Или испугаться себя? Бесполезная трата времени. Зачем ей это видеть. Зачем лишний раз убеждаться в своём уродстве. Лучше бы выяснила, что с её памятью.