Академия Изначального. Проклятые даром

– 35 –

Лиссандра обтёрла ладони о грубую ткань балахона.

Обида царапнула по сердцу, но тут же пропала.

– Где ты хочешь остаться, Тэй? – Показательно спокойно спросила девушка.

У неё были все основания полагать, что она видит фрагменты прошлого друга. Что задание зелёной двери – вновь столкнуться с тем, что когда–то травмировало настолько сильно, что навсегда оставило рану в глубоко внутри, и раз за разом режет по сердцу при любом неосторожном движении, заставляя переживать это событие снова, снова и снова. До тех пор, пока не смиришься с правдой.

По крайней мере, вспоминая о своей надписи, Лисса представляла ситуацию именно так. Поэтому и собиралась избегать дверь горечи до последнего.

– Тэй, – вновь позвала она, – где мы находимся? Что я наблюдаю?

В каком мире существовала ползущая по полу плесень и пожирающая стены гниль? И что житель Пределов там делал?

– Дом. – Коротко и обыденно ответил друг. Хрипло, измождённо, надтреснуто, будто ломается сухой тростник – так звучал его голос.

По позвоночнику аэронавтки пополз липкий холод.

«Дом.»

Лисса знала, каково это – оставаться там, где тебя не любят.

Никогда не полюбят. Ни при каких условиях.

И как болезненно–трудно покинуть такое место.

– А где твоя семья? – Окончательно забыв о брезгливости, девушка подползла к Тэю. Облокотившись спиной о стену, она попыталась представить, что ощущает зведомирец, живя в таком месте. Увидеть мир его глазами.

– Они… – глаза парня зашарили по пустому пространству. – Их не пустили.

– Кто не пустил?

Парень сжался.

Мимо.

Слишком сложно поверить, что в Пределах существовало ЭТО. Хотелось верить, что, будучи аэронавткой она элементарно не понимала культуры далёкого и чуждого мира, оттого их обычаи казались ей такими дикими. Поэтому, уже не раз сталкиваясь со стереотипами, она старалась не делать поспешных выводов.

Про Белые Пределы тоже рассказывали много странных вещей. На родине Энджелиаса было много света, который не давал тепла. Сверкающий снег резал белизной будто стеклянным дождём. Вечная мерзлота давила непоколебимой мощью, готовясь в любую секунду наказать невнимательного обитателя за проявление слабости. И всё же, в потрескивающем колючем воздухе, среди глыб льда и скользких дорог, Лисса когда–то впервые ощутила себя кому–то нужной.

– Мы должны уйти отсюда, Тэй.

Парень мотнул головой.

– Я же сказал – нет. Нельзя покидать дом. Если я уйду – других накажут.

«Если бы я смогла тебя полюбить, он до сих пор был бы жив.»

Нет, Лисса не могла принять обглоданную плесенью и ржавчиной реальность.

– Ты можешь уйти, Тэй. Разве ты не видишь, что ошибся?

Парень вскинул голову и, кажется, наконец взглянул на Лиссу по–настоящему.

– Что?

– Присмотрись внимательнее. Это не твой дом. – Аэронавтка знала, о чём говорит. – Дома не может быть так плохо.

Звякнула цепь.

Растрёпанные волосы парня слиплись в сосульки, но Лисса не отстранилась, когда Тэй положил голову ей на колени. Будто находясь в собственном кошмаре, адептка опустила ладонь на блестящие от сгустившейся влажности пряди.

– А где же мой дом?

– Узнаем, когда откроем все двери, – отозвалась аэронавтка, осторожно поглаживая лохматую макушку.

Облезлые прожжённые крылья.

Боль сломанных суставов.

Запах гари.

– Надеюсь, – совсем притихшим голосом добавила она, продолжая перебирать тёмные лохмы Тэя.

Где может находится дом аэронавта с истерзанными огнём крыльями?

– Я хотел выбраться, Лисса. – Внезапно заговорил мальчишка. Его слова превратились в бессвязную чепуху. – Я не хотел никого бросать. Просто не мог больше так жить. Они лгут. Всегда. Делают вид, что желают лучшего. Заботятся. Но это ложь. Они не способны никого любить кроме самих себя. Они наслаждаются, мучая нас.

Лисса прикрыла глаза.

– Я знаю.

Щелчок.

Звук ударившегося о пол ошейника прогремел перезвоном грозового колокола.

Тепло чужого тела исчезло с колен.

Оковы пали и адептка открыла глаза.

Тэй на негнущихся ногах, цепляясь за стену и цепь, поднялся.

Больше не обращая внимания на Лиссу, он поплёлся к выходу. Он двигался неуверенно. В нём не было воодушевления адепта, сразившегося с последствиями и вышедшего победителем. Но он шёл к двери и не собирался останавливаться.

Плотоядная зелень растворялась под его ногами.

Лисса последовала за другом.

Они вышли! Слава попутному ветру!

С неё будто свалился рюкзак с булыжниками. Наверное, она могла бы воспарить в воздухе без всяких крыльев и татуировок. Или начать целовать гладкую поверхность пола, свободную от тления горечи.