Академия Изначального. Проклятые даром

– 46 –

Лиссандра

Сфера претерпела изменения. На стенах появились синеватые подтёки. Круглая платформа казалось стала светлее.

Лисса не знала хорошо это или плохо, но точно знала другое – она не решила проблему своей Белой двери. Не испытала до конца её силу. Пропавшее время – всего лишь последствие оттягивания решения.

В таком состоянии бесполезно пытаться помочь Тэю. Как говорится, летун бескрылого не поймет.

Пришло время пройти испытание.

Дверь привычно скрипнула, пуская по ступням Лиссы колючий холодок.

– Энджелиас! – Позвала девушка, окутанная мягкостью зимы.

Время поджимало, но аэронавтка была обязана попрощаться, прежде чем идти дальше. Хотя бы здесь.

– Я готова, Энджелиас. – Ей не пришлось долго ждать. Друг появился мгновенно, будто всегда присутствовал на белом полотне запорошенной земли, комкая очередной снежок. Он заинтересованно взглянул на Лиссу и разжал варежки, отпуская хлопья снега на свободу.

Аэронавтка подошла ближе и опустилась на колени. Теперь они были одного роста и мальчику не приходилось задирать голову.

– Мне необходимо закончить с последствиями. – Она обвела взглядом белоснежную магию, по которой так сильно скучала. – Я должна прекратить иллюзию. – Она глубоко вздохнула. – Ты исчезнешь, – добавила Лисса.

– Конечно исчезну, – согласился мальчик. Детские голубые глаза смотрели до жути серьезно и сосредоточенно. – Но ничего страшного. Я же не настоящий.

Лисса может не увидеть настоящего. Каждая следующая дверь несёт в себе опасность, способную прекратить жизнь.

– Я всё равно буду скучать.

Вина всколыхнулось в груди.

Так сложно избавиться от чувства, что она меняет одного друга на другого. Как когда–то с ней поступила Мариэль. Ирония Изначального. Аэронавтка не смогла удержать в памяти имена школьных друзей, но запомнила предательство лучшей подруги детства. И вот, годы спустя, она будто повторяет историю: меняет бесполезного ненужного друга, оставшегося в светлой реальности, на нового, малознакомого и не способного ответить тем же уровнем доверия. Бросает ради собственной выгоды.

– Уже скучаю. – Тихо закончила Лисса.

Энджелиас не ответил.

Девушка встала и отвернулась. Если она обнимет его, то расплачется и не сможет продолжить. А она должна. На самом деле Энджелиас далеко и в безопасности. Здесь же остался вполне настоящий Тэй, который находится в опасности. И сама Лисса, потерявшая время, забывшись в мечтах.

– Я принимаю последствия, – громко проговорила аэронавтка, прикрывая глаза.

Она не хотела видеть, как стирается белая краска. Как в метели растворяется ясноокий мальчик. Такой серьёзный и рассудительный для своего возраста.

Лисса стиснула кулаки.

Прошла кошмары, справится и с желаниями. Желания боль не причиняют. Ни скрытые. Ни неправильные, как выразилась Рамилин. Лиссе нечего бояться. Она видела крылья в чёрном зеркале. Второй раз не испытает ужаса.

Но двери не так просты. Они находят самые потаенные струнки души. Выискивают среди них натянутые и напряжённые, играются с ними, цепляются за кончики спутанных, истончают те, что протёрлись.

Расслабляться нельзя.

Вот чего Лисса хотела помимо крыльев и избавления от проклятия? Всякие мелочи. Новое платье. Спуститься на день Рождения к подруге в Низины. Не спать всю ночь. Получить приглашение на бал дебютанток. Ерунда, если подумать. Сейчас все эти вещи казались глупыми и незначительными. А те желания, что шли глубоко из самого сердца, не имели сил для осуществления. Не под силу Изначальному вернуть Лиссе отца. Повернуть время вспять, спасти его и подарить аэронавтке детство с ним.

Что было ещё?

Приключения. Путешествия. Они ей больше не нужны. Лисса в них по самые кончики крыльев. Опять же, ирония. Чтобы вляпаться в приключения ей не надо покидать академию, класс или собственную комнату. Всё здесь – в крохотной монетке из металла и камня.

Единственно желание, которое ей хотелось воплотить – пройти все испытания. Если дверь знает, как исполнить это в жизнь, что ж, Лисса не против.

Не успела аэронавтка чётко осознать последнюю мысль, как на неё обрушился свет. Она увидела его сквозь закрытые веки. Яркий, жгучий, давящий. Он окутывал теплом. И стискивал к крепких сковывающих объятиях.

Грудь сдавило. Изнутри. Будто рядом с сердцем появилось что–то лишнее. Неприятное. Жуткое. Мерзкое.

Аэронавтка начала задыхаться.

Давясь воздухом, она распахнула глаза и закашлялась.

Вместо сияющих белизной сугробов перед адепткой выросла знакомая фигура с трепещущими крылышками и в цветастом полупрозрачном платье. В первую секунду Лисса приняла её за Ноэль, но вовремя опомнилась.

– Мариэль?

Не та из детских воспоминаний, а повзрослевшая – ровесница. Красивая юная девушка с хитрым прищуром и сморщенным носиком.

Аэронавтка растерянно моргнула. Возможно, открывая двери, не стоило о ней думать.