Академия Изначального. Проклятые даром

– 52 –

Если принц собирался разоблачить Лиссу этой особой фразой и вывести на чистую воду, он просчитался. Аэронавтка ничего не знала о родственниках, что могли посещать академию Изначального. У них была маленькая семья: она, мама и отчим, чью фамилию Амалия так и не взяла.

Зато, стало наконец ясно для чего Гаэль посещал библиотеку. С его уровнем образования вряд ли требовалось изучение дополнительных материалов, и все же периодически он мелькал в дальних залах. Копался в документах. Искал информацию об академии.

– Кто там с моей фамилией? – без особого интереса спросила девушка, зябко ёжась.

Казалось температура на улице опустилась градусов на десять. Форма академии почти не согревала. Наоборот, влажный воздух впитывался в ткань, не позволяя толком согреться.

Доморощенного разоблачителя не смутил холодный отклик.

– Амалия Серокрылая. – Чётко произнёс он.

– Амалия? – Встрепенулась Лисса. – Уверен? Гаэль, ты не разыгрываешь меня?

С запозданием пришло понимание, что не стоило реагировать так остро. Поняв, что птичка клюнула приманку, принц самодовольно усмехнулся. Будто его эго когда–то требовалась дополнительная подпитка!

– Ты её знаешь. – Удовлетворённо произнёс он. – Кто же это, Лиссандра? Старшая сестра, тетя?

Лисса ранний ребенок. Единственный. Её мама была совсем молодой, едва исполнилось девятнадцать, когда первенец увидел белый свет и чистое небо.

– Почему ты уверен, что речь о моей семье? – жалко попыталась оправдаться аэронавтка. – Серокрылых наверняка полно в Небосводе.

– Я принц, забыла? Часть нашего обучения – заучивать разные титулы, родословные и знатные фамилии. Ты представилась Серокрылой. Не Лиссандрой из Высокогорья, дочерью какого–нибудь Эрнеста. У тебя есть фамилия, но я её раньше никогда не слышал. Я мог пропустить одну незначительную веточку, но никак не две. Она не случайная тезка. Вы с ней родственники и, судя по реакции, очень близкие.

Амалия Серокрылая – так зовут маму Лиссы. Но принц ошибается. Будь его слова правдивы, неужели мама не рассказала об академии? Неужели не дала бы подсказку, поняв, что единственная дочь настроена серьезно? Зная, что та с самой школы ждёт возможность попасть на Другой факультет и снять проклятие.

– Кто она? – продолжил настаивать Гаэль, не замечая, как медленно бледнеет девушка, осознавая суть добытой информации. – Я ведь могу вернуться и рассказать другим. Видела, какая там накалённая обстановка? Они мигом ополчаться против тебя. А мне этого не хочется. Всё–таки ты одна из наших.

– Сколько лет назад это было? – хрипло спросила Лисса. – Когда Амалия окончила академию?

– Сначала ответь, кто это.

Наверное, она могла бы развернуться и уйти. Оставить нахала на крыльце ловить липкие прикосновения тумана. Не его ума дело – родословная Лиссы. Но аэронавтке надоела вся эта секретность. Все эти тайны из–за которых гибнут адепты.

– Амалия Серокрылая – моя мама.

Лицо Гаэля озарилось ликованием.

– Так и знал!

– В списках была только она? Родственников других адептов нет?

– Я знаю только твою фамилию. Остальные не столь словоохотливы в представлении. У многих родословной–то толком нет. Зачатки цивилизаций – не более. Как будто они до сих пор живут первобытнообщинным строем. – Снисходительно пояснил принц, довольный подтверждением своей догадки. – Мирт из Тихой Рощи. Тицци из Малахитовой Долины. Рамилин из Тусклых Навесов.

А ведь тут Гаэль прав. Лисса не знала семей других адептов. Даже фамилии Тэя. Не довелось спросить.

– Королевский род есть в списках?

– Нет, Лиссандра. Похоже, самый жалкий и бесполезный член королевской семьи – единственный, кто набрался смелости встать на защиту чести всего рода.

Проклятие…

Если мама прошла академию, почему проклятие не пало? Почему не стало отца? Почему проклятие передалось Лиссе в ухудшенном варианте?

Папа.

Ей так сильно его не хватало! Как странно. Она его не знала и не помнила, но всегда чувствовала его нехватку. В доме не было его портретов, иллюзорных образов и прочих карточек с запечатлённым ликом. Всё что Лиссе было известно о нём – она совершенно на него не похожа. Ни цветом волос, ни цветом глаз, ни улыбкой, ни характером, ни чем другим. Мама в детстве частенько ей об этом напоминала. Глубоко внутри аэронавтка мечтала, что хотя бы крылья будут той же формы, структуры или назначения, что у него. Ей безумно хотелось иметь с ним какую–нибудь связь. Хотя бы такую призрачную и сквозь года.

– Амалия Серокрылая поступила в академию Изначального семнадцать лет назад. – Продолжил Гаэль. – Погоди, тебе сколько? – Похоже он тоже начал складывать цифры.

– В первый день туманов мне исполнилось восемнадцать. – Тихо ответила Лисса.

Если до этого момента она предполагала, что родители могли познакомиться в академии, то теперь эта версия отпала.

Когда мама поступила, Лиссе уже было десять месяцев. Через год отец погиб.

– Я с самого начала знал, что с тобой что–то не так! В тот момент, как увидел! Слишком хорошо справляешься для той милой девочки, которой хочешь казаться. Ты знаешь больше других.