Академия Изначального. Проклятые даром

– 55 –

В просторных комнатах родного дома всегда гулял сквозняк, но казалось, его чувствовала только Лисса. Мать уверяла, что рун на стенах в избытке, чтобы обеспечить комфортную температуру. Будто в доказательство своих слов она всегда носила тонкие и лёгкие наряды, словно сотканные из небесной дымки. Лишь в редкие дни, когда сила Белых Пределов доносилась до величественных гор, женщина неохотно набрасывала на изящные плечи ажурную шаль.

Отчим тоже не замечал холода. Или же не хотел. Он предпочитал соглашаться с Амалией в вопросах домашнего быта. Не из страха, преданности или любви, а из–за безразличия. Его влекла работа, а не семейный очаг. Большую часть времени, что Лисса знала мужчину, тот проводил в экспедициях, уходя то на несколько дней, то пропадая на десяток недель. Возвращаясь, он полностью погружался в изучение полученных материалов, изредка проявляя интерес к окружающим. Как ни странно, мать это вполне устраивало.

В тот день отчим улетел на большую конференцию. Очередной доклад о культурно–историческом заповеднике, облюбованным разумными видами драконов. Мать пропустила завтрак, как всегда бывало, когда муж покидал дом. Лисса же не находила себе места.

Раньше аэронавтка лишь отдалённо понимала, что её отношения с матерью отличаются от общепринятых. Лисса часто наблюдала неподдельную радость на лице Мариэль, когда её из школы забирал кто–то из родителей, а не бабушка или старший брат. Как прекрасная дама нежно обнимала дочурку, трепала её щечки, целовала в лоб. Как они оба улыбались друг другу. Смеялись. Просто смотря на них со стороны, аэронавтка чувствовала больше тепла, чем когда–либо получала дома.

Для себя она списывала подобные нежности неофей на особенности вида. Это заблуждение длилось ровно до тех пор, пока коллега отчима не пригласил его к себе в гости вместе с семьей. Тогда–то юная аэронавтка узнала, что её неведенье простирается гораздо дальше, чем она когда–либо предполагала.

– Я не чувствую крыльев. – Осторожно произнесла Лисса, заглядывая в комнату матери. Конечно же она предварительно постучала. Мать не выносила нарушения личных границ. – Знаю, что из–за близкого соседства с Пределами случаются задержки с проявлением природного дара, но у дочери Атманов уже есть крылья, хотя она младше меня на восемь месяцев. Она сказала, что начала их чувствовать задолго до того, как те вырвались на свободу.

– Не стоило брать тебя с собой. – Холодно отозвалась Амалия, не поворачиваясь к Лиссе.

Её интерес занимали вздымающиеся пики спящих гор и застывшие в безмолвии снежные шапки, которые, по мнению Лиссы, мать легко выигрывала в непреступной красоте. Идеальная прическа – прядь к пряди – собрана заколками из драгоценных камней. Они стоили состояние. Если бы Амалия продала одну из них, они могли бы позволить себе дом в Облачном Граде и штат из пяти постоянных слуг.

– Со мной– что–то не в порядке? Мам, я хочу знать. Я уже взрослая.

– Нет, это я была взрослой в твои года, – Лисса могла видеть отражение идеального лица в окне. – А ты… Ты надолго останешься невинным цветком, лишённым шипов. Не представляю, откуда это в тебе всё взялось.

– Я взрослая, мам. Я перешла в старшие классы. Я понимаю больше, чем ты думаешь. Я не единственный ребенок, чья семья хранит секреты. Дети, знаешь ли, делятся друг с другом разными тайнами. Я неправильная, – она впервые решилась произнести это вслух. Маме. – И виной всему не близость Пределов, а проклятие, из–за которого не стало папы.

Женщина качнула головой и неохотно повернулась.

Лиссу всегда поражало насколько они с матерью похожие и в то же время разные. Обе светленькие, но при этом волосы одной напоминали цвета колосящейся пшеницы или сухой травы под лучами осеннего солнца, а другой – струящиеся нити тончайшего золота. Радужки Лиссы были голубой краской из акварельного набора, а в глазах матери было столько оттенков, сколько способно уместить небо.

Две аэронавтки, где одна являлась искажённым отражением другой в мутной воде.

– Говоришь, уже взрослая?

Лисса кивнула, хотя никто не ждал от нее подтверждения.

Тонкая улыбка раздвинула бледные губы старшей аэронавтки.

– Тот, кого ты любишь – умрёт. Достаточно взросло для тебя? – Возможно, в тот момент женщина ожидала от дочери истерики, слёз и криков. Их не последовало. Лисса и правда умела делать выводы из несказанных слов и пропущенных строк. Она давно подозревала о чём–то подобно. Не хватало лишь точной формулировки. Деталей. – Вот как звучит проклятие нашего рода. – Продолжила та, с удивлением наблюдая спокойствие, вместо взрыва эмоций. – Так что будь осторожней со своими влюбленностями. В юном возрасте они случаются легко и иногда перерастают в то сильное чувство, что может запустить проклятие. Тебе кто–нибудь нравится в школе из мальчиков?

Раньше о таких вещах Лиссу спрашивала только Мариэль.

– Нет. – По привычке фыркнула аэронавтка. – Они все глупые и неотёсанные сапы.

– Ждёшь принца? – Мать осторожно погладила одну из жемчужин, нанизанную на длинную нить бус.

Теперь уже нет, – ответила про себя Лисса, но, её читали как открытую книгу.

– Не стоит волноваться за школьных мальчиков. Развлекайся, сколько душе угодно. Проклятие не станет поражать каждого встречного симпатяжку. Оно начнёт раскрываться после магического совершеннолетия.