Академия Изначального. Проклятые даром

– 56 –

Женщина в длинном эфирно–воздушном платье улыбнулась, вызвав в Лиссе внутренний протест. Слишком непривычное выражение на лице матери, скупой на эмоции: она никогда не давала шансов мимическим морщинкам отметиться на гладкой сияющей коже.

– Плохо отыгрываете роль. – Лисса гордо выпрямила спину, скрестив руки на груди. Тело потряхивало мелкой дрожью. Пережитая сцена из прошлого давала о себе знать. – Мама не улыбается.

– Тебе – нет. – Сладко пропел фантом, отходя от окна.

– Неправда. – Возразила девушка. – Вы нарочно говорите гадкие вещи. Это же дверь Горечи.

– Мне нет нужды лгать. – Цокая каблуками фантом продефилировал к трёхстворчатому трюмо из белого дерева. Небрежно отодвинув пуфик носком, он отворил одно из зеркал. – Большая часть твоей жизни построена на зелёном фундаменте. – Вынул перламутровую шкатулку с украшениями. – Думаешь, раз его не видно, значит о нём можно не помнить? Это не так.

Приподняв крышечку, женщина стянула «капельку» серьги с мочки уха, потом с другой – обыденные движения матери теперь казались чужими.

Опаловые слёзы исчезли в заветной шкатулке.

Лисса отвела взгляд.

– Возможно вы правы. Но ведь для этого я и пришла в академию. Избавиться от проклятия и возвести новый фундамент. Так расскажите мне о последствиях, которые я должна принять, чтобы вернуться обратно и спокойно доспать оставшиеся до занятий часы.

Женщина погладила одну из граней шкатулки.

– Какие возвышенные слова, но я не спрашивала, для чего ты в академии. Ты должна задаться вопросом, почему мы именно в этом дне.

Лиссе стоило догадаться, что за этой дверью ей даже о последствиях не расскажут, хотя скрытность фантома не имела смысла. С тем днём Лисса справилась. Пусть он и засел занозой в сердце, но она не перестала любить мать. Их отношения никак не изменились.

– Я не осуждаю маму, – возможно, нужно проговорить всё вслух. Может фантом не понимает. – Верного решения быть не могло. Не в той ситуации. Кто–то должен был умереть. Амалия была вынуждена сделать выбор. Я не знаю, как поступила бы, окажись на её месте. – К счастью, уже не узнает. Академия выпустит её либо без проклятия, либо не выпустит вовсе. Никто не успеет пострадать из–за Лиссы. – Ей не могло легко даться то решение.

Мама не могла любить её, но она же не бросила Лиссу. Не отдала каким–нибудь дальним родственникам на воспитание. Даже зная, что Лисса останется бескрылой. Что род отца продолжит ущербный ребёнок, которым невозможно будет гордиться. Что с ней не отправиться в Облачный Град. Не представить ко двору. Не отдать в школу фрейлин.

А ведь для мамы были важны регалии Высшего света! Каждый раз, глядя на изящные движения все ещё молодой женины, Лисса понимала, что та создана блистать на балах и в светских салонах, а не поддерживать высокий уровень жизни для бескрылого ребенка. Она почти была милосердна, позволяя дочери какое–то время думать, что крылья – осуществимая мечта.

Или же ей было всё равно.

Аэронавтка прикрыла глаза, сглатывая боль.

Но её слова были несправедливы! Лисса не была ни в чём виновата, она стала заложницей чужого проклятия, чужой ошибки.

– Если всё так просто, то почем ты так долго избегала меня?

Фантом стянул жемчужные бусы и опустил на бархатные подушечки, рядом с серьгами.

Лисса проследила за этим движением, ощущая знакомое чувство ностальгии по дому. Она почему–то любила наблюдать, как мама наряжается в блеск камней, гибкость драгоценных металлов и мягкость шёлковых лент. Мама могла заниматься этим часами, доводя вечерний туалет до величественного идеала, который могли созерцать только Лисса, пустые комнаты дома и бесчисленные зеркала.

– Я понимаю маму, – повторила девушка, – но мне всё равно больно, – и немного подумав добавила: – Это очень жестокое проклятие. Как оно может существовать в нашей семье? За что?

Фантом поднял палец и покачал им.

– Оставь этот вопрос для другой двери. – Одно из колец, сотканных из тонких золотистых нитей, скользнуло в шкатулку. – А лучше реши его сама. Будет больше пользы.

Еще одно кольцо.

Интерес потянул Лиссу приблизиться.

Сохранила ли память все драгоценности, хранимые матерью?

– Если дверь Тайны всё раскроет, зачем искать ответы?

– Если ты будешь их знать, сможешь задать правильный вопрос. – Женщина легонько качнулась, открывая Лиссе доступ к шкатулке. – Тот, который действительно будет иметь значение, если хочешь избавиться от проклятия.

На синей бархатной ткани показались чёрные прямые линии. Маленькое пёрышко. Буквально с ноготок Лиссы. Будто бы гусиный пушок.

Конечно же память обманывала. Это пёрышко хранилось отдельно от прочих украшений. Его обрамлял красный бархат подкладки, а белое лакированное древо служило хранилищем.

Лисса с трудом отвела взгляд.

– Нигде не говорилось, что на снятие проклятия влияет качество прохождения дверей.

Какие же разные для всех испытания. Тэй сидел прикованный в жутком подвале, а Лисса стоит посреди светлой комнаты, вольная уйти в любой момент.