Академия Изначального. Проклятые даром

- 99 -

Её раньше так не целовали.

Её вообще, кроме Гаэля никто не целовал.

Ночь Звездопада осталась в памяти глупой идиотской шуткой. Теперь же всё было по–настоящему. Реальность без примеси праздничного антуража и шального безрассудства. Ни единого шанса оправдаться перед совестью.

Она не думала, что Гаэль решится.

Не верила до последнего момента. Растерялась, когда её ухватили за предплечья и прижали к себе. Почувствовала прикосновение губ (в этот раз действительно почувствовала!), что забрали дыхание и повергли мысли в хаос.

Лисса только–только училась сопротивляться чужой агрессии. И вот она вынуждена противостоять нежному прекрасному чувству, воспетому в легендах, украшающему завораживающими образами величественные музеи Небосвода и передаваемому шёпотом под самым строжайшим секретом из уст в уста в кругу близких подруг.

В порыве Гаэля было что–то отчаянное. Потерянное. Будто принц искал тепла в лютую стужу и, наконец, обнаружил в сердце зимы тлеющий уголёк. И это странным образом находило отклик в аэронавтке.

Она прикрыла глаза, погружаясь в навеянную иллюзию.

Рука принца соскользнула к ней на талию, прижимая ближе.

Внутри Лиссы что–то колыхнулось. В сердце затрепетали крылья. Крылья, которые так долго были скованы неподъёмными цепями. Которые отчаянно прорывались сквозь Проклятие, раздирая острыми перьями путь к свободе. Которые рвались к яркому солнцу, открытому небу и оглушающей высоте.

И девушка сдалась.

Ей захотелось забыться. Остаться. Раскрыть пугающую и манящую тайну. Узнать, что же будет дальше.

Губы Лиссы приоткрылись, отвечая на поцелуй.

Триумф взбунтовавшихся чувств и внутренний крик о свободе были оборваны метким попаданием стрелы из стыда и страха. Белоснежное оперение с серебристым стержнем блеснуло отголоском голоса мамы.

Они не влюбленные.

Они не встречаются.

Они не обручены.

Их связывает сложное и запутанное Проклятие.

Ничего более.

Это всё неправильно настолько, насколько неправильным может быть.

Почему Гаэль – укуси его урф! – так легко это проигнорировал?!

Лисса дёрнулась, будто тонущий, прорывающийся сквозь толщу воды, чтобы глотнуть воздуха. Сомкнула губы. Потом протестующе, затем зло, пихнула принца в плечо. Раз. Другой. На третий парень отстранился, оставив тщетные попытки.

Холодок пустоты пробежался по телу адептки там, где к ней только что прижимался своевольный принц.

Глаза Гаэля сияли как два полуденных солнца и в них девушка видела своё искаженное отражение.

Она зажала рот ладонью, то ли сдерживая крик, то ли проглатывая оскорбления, то ли в испуге, что принц наберётся храбрости продолжить безумство.

– Лиссандра… – голос парня оборвался, будто все заготовленные слова украл восточный ветер. Казалось, губы его не слушались.

Пока аэронавт искал потерянные оправдания, Лисса рядом задыхалась, путаясь в чувствах, желаниях и сорванных запретах, ураганом громящих хрупкие стены её моральных устоев. И всё это под натиском чего–то пугающего, неизведанного, выползшего из Темномирья и зовущего обратно сладкой тянущей истомой.

Они стояли в молчании целую вечность.

Может быть, больше.

Наконец, аэронавтка ухватилась за то единственное разумное, которое могло бы их спасти. С трудом отняв пальцы от опалённых губ, Лисса жалко улыбнулась, молясь, чтобы Гаэлю хватило ума… просто хватило ума.

– Тебя заставил фантом Белой двери? – Робко хрипло спросила она. – Или Чёрной? Или ты подался в предатели?

Они с Гаэлем похожи. Он, ровно как и она, мог попробовать договориться с темномирцем, чтобы выяснить, действительно ли существует тот самый предатель и с какой стороны ждать нападения. Маркиз отмахнулся от предложения Лиссы, уверив её, что девушка уже выбрала дорогу ошибок, но мог заинтересоваться Гаэлем. Принц более интересный экземпляр, чем безродная аэронавтка.

– Нет. – Отозвался рыжий адепт, обретя дар речи. – Нет! – Мотнул головой для убедительности. Его глаза всё ещё сияли. – Нет. Я же объяснил. – Он потёр запястье, будто не зная, куда деть руки. Потом покосился в сторону, проверяя, не появился ли на горизонте непрошенный слушатель – смехотворное предположение. В тихом ночном саду кроме них двоих никого быть не могло. – Причина нашего проклятия лежит в легенде об Огнегривом. – Аэронавт принялся расхаживать из стороны в сторону. – Я много думал об этом. Дело в твоём отце. Наверняка, именно он носитель древней крови. Не такой чистой, как у ветвей королевской династии, но всё же. Я пытался вспомнить, кто из дворян оставил Небо за последние восемнадцать лет, при этом имел характерное оперение и длинный шлейф из ущербных наследников. Не вышло. От библиотеки академии оказалось мало толку. Ничего о линиях крови аэронавтов. А до домашней, как сама понимаешь, не добраться. И я подумал, – он развел руками, – можно попробовать выяснить всё иначе. Теперь понимаешь?

Она не понимала.

Доводы в пользу того, что всё лучше, чем проникнувшийся к ней чувствами Гаэль, не работали.