Академия Канти:тень моего властелина.

Глава 1: Скелет в шкафу и ректор на пороге

Глава 1: Скелет в шкафу и ректор на пороге

— Давай же, зараза пернатая, восстань! — Кира Воронцова яростно взмахнула руками над кухонным столом, с которого на неё сиротливо взирал... запеченный окорок. Точнее, то, что от него осталось после обеда — идеально обглоданная кость.

Магия некромантии внутри Киры бурлила, как перегретый котел. Вместо тонкого ручейка силы, который требовался для легкого фокуса, она бахнула со всей душевной щедростью. Кость на столе дернулась. Раздался сухой щелчок. Вокруг нее соткалось облачко зеленоватого тумана, и кость... отрастила костяные крылья, задорно защелкав суставами.

— Курлык? — глухо издало существо, не имея клюва, но явно имея боевой задор.

— Ой-ёй... — прошептала Кира, понимая, что через пять минут в эту комнату зайдет комиссия во главе с самим...

Дверь в экзаменационную комнату распахнулась с таким грохотом, будто ее вынесло боевым заклинанием. На пороге выросла фигура, при виде которой у Киры перехватило дыхание.

Высокий. Безупречно сложенный. Черный камзол сидел на нем так, словно был отлит прямо по фигуре, подчеркивая широкие плечи и узкие бедра. Темные волосы были зачесаны назад, открывая хищный, аристократический профиль. Глаза — два омута жидкого серебра — смотрели на мир с леденящим высокомерием.

Ректор Дориан Грейвуд лично соизволил явиться на экзамен по распределению.

— Что здесь происходит, адептка? — его голос прозвучал как бархатный рокот грома, от которого у Киры по спине пробежала стайка вполне живых мурашек.

В этот момент оживленный окорок, решив, что ректор — отличная цель для знакомства, с радостным «курлыком» взлетел со стола и намертво вцепился костяными отростками в безупречно накрахмаленный воротничок лорда Грейвуда...

— Курлык! — торжествующе повторил летающий окорок. Из-за отсутствия глаз он ориентировался по теплу и теперь целеустремленно терся жирной костяной частью о гладко выбритую, пахнущую дорогим парфюмом щеку ректора.

В комнате повисла мертвая тишина. Кира замерла, боясь даже дышать.

Серебряные глаза Дориана Грейвуда медленно округлились. На его безупречном лице отразилась такая гамма чувств — от искреннего недоумения до леденящей ярости, — что Кире захотелось немедленно применить на себе заклинание самопогребения.

— Адептка... — вкрадчиво, почти шепотом произнес ректор. Его пальцы, длинные и изящные, медленно поднялись к воротнику. — Объясните мне, почему остатки вчерашнего ужина нашей приемной комиссии пытаются свить гнездо в моих волосах?

— Это... это магия спонтанного резонанса, господин ректор! — выпалила Кира, судорожно сжимая в карманах мантии вспотевшие ладони. — Оно само! Я просто хотела поднять... ну, муху. А поднялось это. У него, кажется, сильная воля к жизни.

— У него — возможно. А вот ваша жизнь сейчас находится под большим вопросом, — Дориан резко перехватил летающую кость за крыло.

Существо возмущенно застрекотало. Маг Тьмы слегка сжал пальцы, пуская по кости тонкую струю черной энергии. Кира затаила дыхание. Она ожидала, что ректор просто развеет ее чары, но произошло странное. Некромагия Киры, заложенная в окороке, вошла в бешеный резонанс с Тьмой Дориана.

Кость вспыхнула фиолетовым пламенем, издала победный писк и... вместо того чтобы рассыпаться прахом, рванула вперед, увлекая за собой руку ректора.

Дориан не ожидал такого сопротивления от полусъеденного обеда. Сделав вынужденный шаг вперед, чтобы удержать равновесие, он зацепился сапогом за ножку старого кухонного стола.

Кира ахнула, инстинктивно бросаясь вперед, чтобы поддержать падающее величество.

Секунда — и мир перевернулся.

Вместо того чтобы спасти ситуацию, Кира сработала как идеальный утяжелитель. Они рухнули на старый кожаный диван у стены. Ректор оказался сверху, накрыв её своим телом.

Экзаменационная комната мгновенно исчезла из восприятия Киры. Всё, что она сейчас чувствовала — это тяжелое, мускулистое тело, прижимающее её к подушкам, и обжигающий жар, исходивший от мужчины. Лицо Дориана находилось в считанных сантиметрах от её лица. Она видела, как расширились его серебряные зрачки, как дернулась жилка на его шее.

Его дыхание, пахнущее мятой и горьким шоколадом, обжигало её губы. Потревоженная магия Тьмы и Некромантии вокруг них устроила настоящее световое шоу: по комнате разлетались крошечные фиолетовые и черные искры, а воздух стал настолько густым, что его, казалось, можно было резать ножом.

Дориан тяжело вздохнул, и Кира отчетливо почувствовала, как его крепкая грудь прижалась к её груди. По телу девушки пробежала жаркая волна, концентрируясь где-то внизу живота. Это было абсолютно неправильно, непозволительно и... крышесносно.

Ректор не спешил подниматься. Его взгляд скользнул по её растрепанным рыжим волосам, задержался на искусанных от волнения губах и спустился к вырезу форменной блузки, которая от падения слегка расстегнулась, обнажая хрупкие ключицы.

— У вас... очень нестандартный подход к сдаче экзаменов, адептка Воронцова, — хрипло произнес Дориан. Его голос потерял былую строгость, приобретя опасные, бархатные нотки, от которых у Киры подкосились бы ноги, если бы она стояла.

— Я... я старалась произвести впечатление, — пропищала Кира, отчаянно пытаясь вернуть себе самообладание, пока её сердце выстукивало бешеный ритм.

— У вас получилось, — тихий смешок ректора завибрировал прямо в её грудной клетке. Он медленно, намеренно по по миллиметру, отстранился, но его ладонь как бы случайно скользнула по её талии, оставляя за собой шлейф покалывающего тепла. — Штрафные баллы за порчу имущества академии я вам выпишу позже. В моем кабинете. Лично.

Дориан поднялся, безупречным движением поправил камзол, на котором не осталось ни единой складки, и посмотрел на притихший в углу окорок, который теперь преданно чистил костяные перья.

— Окорок оставьте себе. Будет вашим фамильяром. Жду вас в кабинете ректора ровно в восемь вечера, Воронцова. И не опаздывайте. Я очень не люблю ждать.