Академия Киллеров. Обрести любовь

Глава 5

Во главе стола, набычившись, сидел хозяин кабинета собственной персоной и глядел на меня тяжёлым взглядом.

– И снова здравствуйте, Фило Эдмундович, – приветливо улыбнулась ему и встала вместе со Скарлетом, напротив его стола, где по левую сторону расположился декан, а по правую профессор Гарпия. 

Декан Грин даже не взглянул в мою сторону, глядя в какие–то бумаги хотя готова поклясться на своих любимом миндальном круассане с заварным кремом, что он прожигал меня взглядом буквально секунду назад.  Но, судя по его напряженному телу, и жевалках, ходящих туда–сюда, а также, как он бездумно перекладывал бумаги с одной стопки в другую, даже не заостряя внимание на написанном в них, он лишь делал вид, что занят важным делом, но в действительности все обстояло иначе.  

– Не хотите объяснить, что произошло? – учтиво спросил ректор.

А я словно только этого и ждала.

– Знаете, вы даже не представляете, как я прямо горю желанием поведать вам о своих двух чудесных днях, проведенных в стенах этого замечательного места, – едко начала свой рассказ. – Вчера, как выяснилось позже, леди Хорис, пыталась выкинуть, с помощью заклятий, меня с территории академии, когда я направлялась отдохнуть после дороги. Сегодня профессор Гарпия приняла меня за студентку и отчитала при студентах, находящихся в коридорах, тем самым уже заочно понизив мой авторитет в их глазах. И, следовательно, Фило Эдмундович, у меня к вам встречный вопрос: почему ни леди Хорис, ни профессор Гарпия не были должным образом осведомлены о новом профессоре бытовой магии? Почему второй день я подвергаюсь оскорблениями в свою сторону? А также, почему ни обслуживающий персонал, ни сам профессор не чтит нормы этики? На собственном опыте, убедилась, что к студентам относятся отвратительным, недопустимым образом, тем самым принижая их личность?    

– Да! – воскликнул Скарлет, поднимая лапу вверх. Ох, ему лишь бы устроить забастовку, а за что, для кого и против кого уже не так важно.

Я наблюдала, как глаза ректора, постепенно наполняются кровью. А кому понравится, когда его отчитывают? Правильно, никому! Так чтобы не отчитывали, нужно все делать нормально. Нормально!

Издав ругательство на непонятном мне языке, Фило Эдмундович прошелся рукой по волосам, обдумывая происходящее. Показалось, словно он слегка успокоился, но посмотрев вновь на меня и Скарлета, вспылил:

– Этого не может быть!

От моей улыбки мужчину передернуло, он снова выругался. Больше всего не люблю, когда подвергают сомнениям мои слова. Ох, как не люблю.

– Я могу доказать свои слова.

– И как же? – нагло усмехнулась старуха, вальяжно развалившись на стуле, а затем закидывая одну ногу на другую.

«Скарлет, дорогой, твой выход» – мысленно обратилась к своему фамильяру.

Была одна чудесная особенность у Скарлета, он мог провоцировать сцены, которые увидел или произошли с ним. И также брать их у других, если те позволят, а если не позволят, то уже мне приходилось вламываться в разум в связке со своим фамильяром. Процедура не особо приятная, болезненная и унизительная.

И теперь, перед собравшимся в кабинете, проносились красочные картинки случившегося. Они сменялись с такой скоростью, словно Скарлет хотел четко и досконально показать и передать свои эмоции в те моменты: когда леди Хорис направила на меня сковывающее заклятье, когда профессор Гарпия оскорбляла в коридоре. Только вот  момент с появлением «темного властелина» пронесся так, что Фило Эдмундович и старуха не приняли особого внимания, но это не укрылось от декана, который все–таки соизволил обратить на меня внимание, и сейчас сидел смурее тучи.

– Не стоит бурных оваций, господа, – Скарлет со всей своей важностью отвесил шутливый поклон.

Судя по выражению лица профессора Гарпии и ректора, они были готовы прикончить меня на месте, вместе и собственноручно. Можно понять еще профессора, возможно, ее, ожидает выговор, но вот ректор? Хотя, судя по всему, как смотрит декан на ректора, то ректор явно проигрывает в своей власти. Я не раз слышала от папы, что Фило Эдмундович очень далек от своего отца, а от дедушки так подавно. Характер, выдержка, власть – совсем не та.

– Как интересно все складывается, не так ли, Фило Эдмундович? Это не Академия, а непонятно что! – воскликнул Аран.

– Господин Аран, – начал было оправдываться реткор.

– В документах полная неразбериха, – грубо и недовольно перебил его декан. – Ваши подчиненные позволяют себе вольности. И это лучшая Академия, которой так пыжится Им–пе–ра–тор? – холодно спросил Аран, специально протягивая каждый слог, будто с издевкой.

И тут внезапно старуха, будто шар пропитанной злостью и ненавистью, обращается к декану:

– Знаете, на вашем бы месте я относилась более достойно…

– Вы не на моем месте, – едко ответил ей Аран. – Профессор Абрамова, профессор Гарпия, урок давно начался.

И нам указали на дверь, кивком головы. Ох, ну что за невозможный тип!  

По моим скромным подсчетам, урок начался уже, как двадцать минут назад. Интересно, что в таких случаях говорят профессоры? Или есть ли правило в стенах академии, что, если профессор задерживается более чем на двадцать минут, то урок автоматически отменяется? Я бы ввела обязательно, потому что располагать временем должен уметь каждый.