Академия контролируемой магии

Глава 10

— В Изервуд, — спокойно повторил Николас, и я слишком поздно осознала насколько влипла. — Так что твой Шалинберг влюбился, и вряд ли родители его остановят.

— Он не влюбился, он рехнулся! — разом охрипла я.

Несмотря на родовитость, Шалинберги жили не в фамильном замке, а в столице, желая быть ближе к императорскому двору. Вот только все прекрасно знали, что основная причина не в этом, а в Исгарде Шалинберге — дедушке Рика. Присли всегда отзывался о нём презрительно, как о старом, выжившем из ума старике, но только если никто его при этом не слышал.

— Ты уверен, что это не слухи?

— Я похож на болтуна? — недовольно отозвался Николас. — Ты же знаешь, платники могут заказывать ужин прямо в комнаты, и один из моих поварят видел, как Шалинберг писал письмо, в котором было твоё имя. И отправил его чёрным вестником.

— И что? — Даже легче стало, и я улыбнулась. — Подумаешь! Может он на меня родителям жаловался?

— Ты по сторонам часто смотришь? — покачал головой Николас. — Чёрный с золотом — родовые цвета Шалинбергов, у твоего Рикарда на лацкане всегда приколота брошь — чёрный меч на фоне золотого пламени — их герб вообще-то! И письмо начиналось со слов «Дорогой дедушка». Какие ещё доказательства тебе нужны?

— Можно подумать, я рассматриваю что там и где приколото у Шалинберга! — вздохнула я, пытаясь осознать масштабы свершившейся пакости.

Не хочу я быть породистой кобылой в стойле у графского сынка! Час назад я злилась на Корсу? К фаркасам её! Боевику удалось переплюнуть «подружку» по всем фронтам!

— Николас, что мне делать?

При всей самоуверенности, это дело явно мне не по зубам, особенно если в него ввяжется старик Шалинберг.

— Скажи ему прямо, — пожал плечами Николас, не видя в этом никакой проблемы.

— Я говорила, — нервно вертя в руках вилку, призналась ему. — Но он либо не верит, либо плевать хотел на все мои возражения!

— Ну, — Николас озадаченно почесал рыжую с проседью бороду, — ты же знаешь, у них традиции, так что насильно в храм тебя никто не потащит. Жди. Либо ему надоест, либо ты всё же ответишь Шалинбергу взаимностью, — он хитро мне подмигнул.

— Это вряд ли. — Я поднялась. — Спасибо, что предупредил и за обед. Ты не против, если я иногда буду есть у тебя?

— Не против, — пожал плечами Николас, — только вряд ли тебе это сильно поможет.

***

Никогда ещё мне не было так тяжело высидеть лекцию!

Заклинания, правила, зубодробильные термины… Лучше бы рассказали, что делать с озабоченным шестикурсником, если он твёрдо намерен затащить тебя в свою семью! Честное слово, лучше бы в постель! Даже если получилось бы, я бы отомстила, плюнула и забыла, но нет же, Шалинбергу приспичило познакомить меня с родителями, а, значит… жениться?!

Одно предположение заставляло бессильно беситься, но шаргхов способ отвадить целеустремлённого боевика так и не находился. Уж кто-кто, а этот знал все выверты моего что ума, что характера.

И что теперь делать? Тягаться с герцогским родом? Да я даже с Присли справиться не могу! При том, что до Шалинбергов ему как до императора пешком!

Застряв в собственных мыслях, я что-то кому-то отвечала, но полностью пришла в себя, лишь перед дверью собственной комнаты. Странный хруст привлёк внимание и, опустив взгляд, я подняла носок туфли, под которой лежали белые цветы, на этот раз лилии.

Очередной букет отправился очередной мимо проходящей студентке на последнем усилии воли. И, лишь захлопнув дверь, я позволила себе без сил сползти по ней на пол.

Рваное дыхание, вырывавшееся из груди, не обещало ничего хорошего. Как и пламя, расшатывающее грудную клетку, давящее на меня уже изнутри. Как будто снаружи мне мало проблем!

Дыша по счёту, я вдыхала, только когда воздух в лёгких заканчивался совсем. И это помогло, замедлив пульс и заморозив на время мой дурацкий дар. Тот самый, который с каждым днём выдавал меня всё больше.

Тяжёло вздохнув, я поднялась, опираясь о дверь, и, бросив сумку, поплелась в душ. Может, вода смоет усталость вместе с имеющимися трудностями? И пусть с этим не повезло, но хоть голова перестала гудеть, словно её в колокол засунули. Но ровно до того момента, пока я не увидела на своём столе ярко-красную птичку.

Рианы услышали мою просьбу и вернули ректора к привычным вестникам?

«Восемь вечера, лаборатория 101. О.О»

Ориан Оллэйстар.

В академии практически не звучало это имя. Даже у преподавателей изредка проскакивало лишь «таер Оллэйстар», а с гостями ректор вовсе общался за закрытыми дверьми своего кабинета.

Покачав головой, мне хватило совести порадоваться ректорской предусмотрительности — после разговора с Николасом я напрочь забыла про его задание. Которое возвращало меня к Корсе.

Ну, какой надо быть дурой, чтобы посчитать меня соперницей! Хотя… выходило, что не так уж она неправа. И, может, в чём-то я могла бы её понять, если бы не украденный кулон и намерение отчислить меня из академии.

Шаргх!

Вот что стоило Корсе прийти и честно всё рассказать! Может, вместе мы смогли бы переключить внимание Шалинберга на неё и лишились уймы проблем... но кому я вру! Если бы она только заикнулась о своей неразделённой любви, я рассмеялась бы ей в лицо, и это ни разу не комплимент в мою сторону.