Академия льда и пламени

Глава 21. Отражение амбиций

Покои Элеоноры

Гостевые покои академии Олвэндж были роскошными, но Элеоноре они казались тесными. Здесь пахло старостью и, как ей чудилось, дешевым мылом, которым пользовались студенты.

Она с раздражением швырнула шелковую подушку в стену и подошла к огромному напольному зеркалу в золоченой раме.

— Спекулум Видеро, — произнесла она, касаясь холодной поверхности перстнем.

Стекло пошло рябью, как вода от брошенного камня, и через секунду в нем проявилось изображение. Женщина по ту сторону зеркала сидела в кресле с высокой спинкой, держа в руках бокал с вином. Она была поразительно похожа на Элеонору — те же золотые волосы, то же фарфоровое лицо, только взгляд был жестче, а морщинки в уголках глаз выдавали возраст и опыт плетения интриг.

Герцогиня Изабелла валь Грэйс

— Мама! — воскликнула Элеонора, и её голос дрогнул от обиды. — Это невыносимо! Я больше не могу здесь находиться!

Изабелла неторопливо сделала глоток и поставила бокал на столик.

— Успокойся, дитя. От истерик появляются ранние морщины. Что случилось? Ален недостаточно восхищается твоим новым платьем?

— Он вообще ничем не восхищается! — Элеонора топнула ножкой. — Он меня не замечает! Мама, он ведет себя как ледяная статуя. Я пытаюсь с ним разговаривать, а он смотрит сквозь меня. Я прошу его погулять, а он находит тысячу причин, чтобы сбежать. Он холоден ко мне! Воротит от меня нос, словно я какая-то... какая-то крестьянка!

Герцогиня рассмеялась. Смех был тихим, переливчатым, но в нем слышался звон монет.

— Глупенькая моя Элли. Ты совсем не разбираешься в мужчинах.

— Разбираюсь! — вспыхнула Элеонора. — Я вижу, как на меня смотрят его друзья. Дориан готов целовать песок, по которому я ходила. А Ален... он смотрит так, будто я — пустое место. Или, еще хуже, обуза.

— Обуза? — Изабелла покачала головой. — Нет, милая. Ты ошибаешься. Ален Ролдэн — благородный юноша. Его воспитывали в строгости. Он держит дистанцию не потому, что ты ему не нравишься. А потому, что ты ему слишком нравишься.

Элеонора недоверчиво нахмурилась.

— Что?

— Подумай сама, — голос матери стал вкрадчивым, обволакивающим. — Ты красива. Ты безупречна. Ты — само совершенство. Любой мужчина рядом с тобой теряет голову. Ален боится. Он боится, что если позволит себе хоть капельку вольности, то не сможет остановиться. Он боится уступить зову плоти до свадьбы и опозорить тебя. Он просто бережет твою честь, Элли. Это высшая форма обожания.

Элеонора закусила губу. Звучало... логично. Приятно. Но внутренний голос шептал, что это ложь.

— Мама, — сказала она тихо. — Я не уверена. Когда мы гуляли... он был таким отстраненным. Мне кажется, Ален действительно во мне не заинтересован. У него в глазах... пустота.

Герцогиня вздохнула, и её лицо на мгновение утратило маску благодушия, став хищным.

— Даже если так, — произнесла она жестко. — Это не имеет значения. Помолвка одобрена обоими родами. Брачный договор почти подписан. Твои чувства или его чувства — это лирика для бедных романов. На кону слияние капиталов и влияние при дворе. Ты станешь герцогиней Ролдэн, Элеонора. Нравится ему это или нет.

— Но я не хочу мужа, который меня терпит! — воскликнула Элеонора. — Я хочу, чтобы он ползал у моих ног! Чтобы смотрел на меня как на совершенство! Мама, сделай что-нибудь! Я хочу, чтобы завтра на балу он принадлежал мне. Полностью. Чтобы он забыл обо всем, кроме меня.

Изабелла задумалась. Она постучала пальцем по подбородку.

— Хорошо. Если ты считаешь, что его нужно подтолкнуть... Есть способ. Но, дочь, ты уверена, что…

— Уверена! — выпалила Элеонора.

Герцогиня, помолчав пару секунд, встала и подошла к своему туалетному столику, исчезнув из поля зрения зеркала, и вернулась, держа в руках маленький флакон из темного стекла.

— Что это? — спросила Элеонора.

— "Дыхание Свободы", — улыбнулась мать. — Редкая алхимическая смесь. Это не приворотное зелье, нет. Привороты оставляют следы, а маги Ролдэнов их почуют. Это... скажем так, эликсир раскрепощения. Он снимает барьеры. Убирает стыд, сомнения, чувство долга. Оставляет только желание. Чистое, первобытное желание.

Элеонора жадно смотрела на флакон.

— Если он выпьет это, — продолжила герцогиня, — то перестанет "держать себя в руках". Ален увидит тебя — самую красивую женщину в зале — и его инстинкты возьмут верх над воспитанием. Он будет твоим, Элли. И он сделает что угодно, лишь бы ты была довольна. Я перешлю его тебе через зеркальный портал. Прямо сейчас. Завтра на балу подлей пару капель ему в бокал. И всё, жди, когда твой дорогой Ален утащит тебя в темный уголок. Разрешаю только поцелуи, не более! Поняла?

— Поняла, мамочка! — просияла девушка, довольно хлопая в ладоши.

Изабелла прижала флакон к стеклу. Элеонора протянула руку. Зеркальная поверхность стала вязкой, как кисель, и холодное стекло флакона скользнуло ей в ладонь.

— Спасибо! — Элеонора просияла, сжимая пузырек.

— Не благодари, — усмехнулась герцогиня. — Просто помни: мы, валь Грэйсы, никогда не упускаем своего. Если мужчина не хочет падать к ногам сам — мы подсекаем ему колени. Действуй, дочка. И пусть этот бал станет твоим триумфом.

Изображение мигнуло и погасло. Элеонора осталась одна. Она поднесла флакон к свету. Темная жидкость внутри переливалась багровым.

— Ты будешь моим, Ален, — прошептала она, глядя на свое отражение. — Хочешь ты того или нет.

Она спрятала флакон в шкатулку с драгоценностями и позвонила в колокольчик, вызывая служанку. Ей нужно было подготовить платье. Завтрашний вечер обещал быть жарким.