Академия лунных шрамов

Глава 3. Кровь и клятвы

Тьма в комнате Ариэль Вейл была гуще, чем ночь за окном, где тени вихрились, словно живые, шепча её имя на языке, который она не понимала, но который пробирал её до костей. Она сидела на краю кровати, сжимая запястье, где шрам в виде полумесяца, пронзённого кинжалом, пульсировал, как сердце, отзываясь на каждый её вдох, на каждый удар её сердца. Кровь, капавшая из шрама после ритуала в зале с алтарём, всё ещё оставляла чёрные следы на полу, которые шевелились, как змеи, растворяясь в камне, словно Академия питалась её кровью, её страхами, её душой. Прошлый вечер оставил в её душе раны, которые болели сильнее, чем её запястье: образы из зеркал — Лираэль, её мать, окружённая тенями, её глаза полны звёзд и тьмы; Каин, чьи руки были в крови, а взгляд полон боли; Дэмиен, чьи красные глаза обещали спасение, но за цену, которую она не была готова платить. И голос, который звучал в её разуме, — низкий, древний, голодный: «Дочь Тьмы… сосуд моей силы». Она пыталась отогнать его, закрывая глаза, но он возвращался, как эхо, цепляясь за её мысли, как шипы ядовитых роз из сада Академии, которые она видела вчера, — роз, чьи лепестки были чёрными, а шипы блестели, как металл.

Ариэль встала, её босые ноги коснулись ледяного пола, и холод пробрался под кожу, как будто сама Академия хотела заморозить её изнутри, вытеснить тепло её тела, её человечность. Она надела чёрную мантию, выданную ей после урока алхимии, чьи руны светились тусклым серебром, словно звёзды, умирающие в ночи, шепча что-то на языке, которого она не понимала, но который вызывал у неё мурашки, как будто слова пытались проникнуть в её разум. Её взгляд упал на татуировку на ладони — римскую цифру XIII, выжженную магией Ректора Алисарии, чьи белые глаза всё ещё стояли перед ней, как кошмар, полный обещаний и угроз. «Тринадцатый Сосуд», — прошептала Ариэль, её голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость, которая росла с каждым днём, проведённым в этом месте, где каждый шаг был испытанием, а каждый взгляд — угрозой. Она больше не была той напуганной девушкой, которую Каин вырвал из её мира, но сомнения всё ещё грызли её, как тени, которые шевелились за окном.

Дверь скрипнула, нарушая тишину, и в комнату вошла Лира, её рыжие волосы сияли в тусклом свете, как пламя, а зелёные глаза блестели любопытством, смешанным с осторожностью, как будто она всегда ждала удара. На её мантии сверкала нашивка змеи, обвивающей кинжал, — символ гильдии, о которой Ариэль знала слишком мало, но которая, судя по всему, была связана с магией обмана и ядов. — Ты выглядишь так, будто видела призрака, — сказала Лира, её голос был лёгким, но в нём чувствовалась тень беспокойства, как будто она видела в Ариэль что-то, что пугало даже её. — Хотя, после вчерашнего, это неудивительно. Ритуал крови… он оставляет следы. Готова к новому дню? Или всё ещё перевариваешь свой маленький танец с тенями?

Ариэль сжала запястье, её шрам отозвался лёгкой болью, будто напоминая о себе, о том, что он — часть её, часть её судьбы. — Что было в той чаше? — спросила она, её голос был хриплым, но твёрдым, как будто она пыталась удержать свой страх под контролем. — Почему моя кровь… сделала это? Почему трава чернела? И почему Алисария смотрела на меня так, будто я — её добыча?

Лира прислонилась к стене, её улыбка была острой, как лезвие, но в её глазах мелькнула тень сочувствия, как будто она знала, каково это — быть мишенью. — Твоя кровь — ключ, — сказала она, её голос стал тише, как будто она боялась, что стены услышат. — Академия построена на крови. На её силе, на её тайнах. Ты видела, как трава чернела под твоими каплями? Это не просто магия. Это что-то древнее, что-то, что пугает даже Алисарию, хотя она никогда не покажет этого. Твой шрам… он связан с Пожирателем Душ. И с твоей матерью.

— Пожиратель, — прошептала Ариэль, и её сердце сжалось от страха, который был одновременно новым и пугающе знакомым. Это имя она слышала в своих снах, в шепоте черепов в Зале Черепов, в голосе Лираэль, который звучал в зеркале. — Кто он? И почему все говорят, что мой шрам его зовёт?

Лира посмотрела на неё, её глаза сузились, как будто она решала, сколько можно рассказать, сколько правды Ариэль сможет вынести. — Пожиратель Душ — это легенда, — сказала она наконец, её голос был полон осторожности, но в нём чувствовалась тень страха. — Или не совсем легенда. Говорят, он был одним из первых, кто основал Академию, тысячи лет назад, когда магия была дикой, необузданной. Его сила была слишком велика — он мог пожирать магию, души, даже время, оставляя за собой пустоту. Его заточили, но его тень всё ещё здесь, в стенах, в зеркалах, в крови таких, как ты. — Она помолчала, её взгляд скользнул к шраму Ариэль, и в её глазах мелькнула тень любопытства, смешанного с чем-то, похожим на зависть. — Твой шрам… он как маяк. Он зовёт его. И не только его. Гильдии — оборотни, вампиры, некроманты — все хотят тебя. Одни хотят использовать твою силу, другие — уничтожить тебя, чтобы она не досталась никому.

Ариэль почувствовала, как её кровь застыла в венах, а её разум заполнили образы из зеркал — тени, кровь, голос её матери, шепчущий: «Найди меня». Она хотела спросить больше, хотела потребовать ответов, но Лира уже повернулась к двери, её движения были лёгкими, почти кошачьими, как будто она всегда была готова к бегству или атаке. — Пойдём, — сказала она, её голос был полон загадки, но в нём чувствовалась тень предвкушения. — Сегодня ты дашь клятву Академии. И поверь, это не просто слова. Это кровь.

— Клятва? — Ариэль нахмурилась, её шрам запульсировал, будто предчувствуя новую угрозу, новый выбор, который она не хотела делать. — Что ещё за клятва? И почему всё здесь связано с кровью?

— Потому что кровь — это жизнь, — ответила Лира, её глаза сверкнули, как изумруды. — И смерть. В Академии ты не можешь быть просто учеником. Ты либо часть её, либо её жертва. Клятва свяжет тебя с этим местом… или сломает тебя. — Она помолчала, её голос стал тише, почти шёпотом. — И совет: держи свой шрам под контролем. И не доверяй никому. Даже Каину.