Академия М Ч С. Попасть и не пропасть

ГЛАВА 26 О невезении

— Знаешь, это уже не просто странно, это очень подозрительно.
Поздним вечером того же дня мы сидели с Элаей на подоконнике и наблюдали за очередным похождением фигуры в черном плаще. Это был уже второй случай после каникул. Происходящее меня удивляло, так как кем бы ни был этот человек, но столько раз проскользнуть незамеченным по пустым коридорам — большое везение, а может быть талант. Фигура, однако, особым воображением не обладала и шла по тому же маршруту, что и в предыдущие разы, даже за кустами с одинаковой скоростью пробегала. Ну никакого креатива.
— Зря мы не рассказали ректору, когда была возможность, — рефлексировала подруга, мрачно взирая за разворачивающейся картиной. — Слушай, а вспомни, когда мы ее в прошлый раз видели.
В голосе подруги появился энтузиазм, и я с любопытством перевела взгляд на нее.
— Не помню, но по тебе видно, что ты точно не забыла. Так что там с временем?
— Не с временем, а с датой, — поправила она и продолжила: — это было две недели назад. А если хорошенько пораскинуть мозгами, то можно заметить, что и в прошлом семестре перерывы были такие же.
— Это если считать, что мы заметили все вылазки. А вдруг нет?
— Будем считать основной гипотезой, что перерыв две недели, — непререкаемо возразила соседка.
— И что из этого следует? — решила не перечить ей.
— Не знаю.
—Тогда, что это нам дает?
— Через две недели мы будем поджидать ее на улице и проследим, куда она пойдет.
Н-да, гениальным мыслям стало тесно в умненькой головке и теперь они лезут наружу.
— А если нас поймают? — я все еще надеялась образумить подругу, но все оказалось тщетно.
— Но ее ведь до сих пор не поймали. Не может же нам так не везти?
Ага, как же, не может. Еще как может. И по закону подлости, именно этот момент выберет ректор, чтобы прогуляться по парку.
— А что уж тогда не сейчас? — не смогла не съязвить я. — Затаимся рядом со входом и поймаем нашего ходока.
— Ты гений! — с энтузиазмом подпрыгнула Элая и чуть ли не захлопала в ладоши. — Одевайся!
— Вообще-то, я пошутила, — обреченно поведала я уносящейся переодеваться подруге, но она меня уже не слышала и лишь хлопнула дверью напоследок.
И вот крадемся мы по темным коридорам на цыпочках, из-за углов выглядываем да тени своей пугаемся. Но что удивительно, до выхода дошли без происшествий, и даже когда я споткнулась в темноте о свои же ноги и грохнулась с лестницы, пересчитав пятой точкой все ступеньки и матерясь на скупердяев, жалеющих свечей на освещение, никто не прибежал посмотреть, кому это ночью не спится. Элая шикнула на меня (никакого сочувствия!), помогла подняться и потащила дальше, придерживая за руку, чтобы не упала еще раз. А может быть решила, что вдвоем падать веселее.
Входная дверь противно скрипнула, я аж скривилась от этого звука, но времени на лишние эмоции не было, вдруг кто-нибудь увидит? Кстати, странно, что наша плюшечка не бдит на рабочем месте. Хотя ей ведь тоже спать хочется, а замены за все время я так и не заметила.
Большие пышные кусты были весьма кстати. Мы за несколько секунд добежали до них и уселись прямо в корнях. Обзор здесь был замечательный, а главное, что со стороны парка нас не было видно. Только мы не учли одного факта — это со стороны прогулочных дорожек нас было не разглядеть даже при наличии небольших фонарей, а вот со стороны академии и из окон в частности... 
Короче, не успела моя спина устать от скрюченного положения, а шея удлиниться от излишнего любопытства при выглядывании из кустов, когда над нашими головами послышалось насмешливое:
— Я смотрю, что свою любовь к кустам вы привили и своей подруге?
От неожиданности мы заорали и подскочили на ноги. Мой затылок встретился в подбородком соседки, и в тишине, нарушаемой лишь стрекотанием сверчков, прозвучало громкое: «бумц». От боли из глаз хлынули слезы, и вот с таким перекошенным, но в то же время жалобным лицом я и посмотрела на того, кому тоже не спится. 
«Чего и следовало ожидать», — пронеслись в голове обреченные мысли, и я сникла, а ведь все так хорошо начиналось.
Мы стояли посреди кабинета главы академии и рассматривали опущенными глазами каменный пол. Я раньше и не замечала, какой он красивый, а вон в том углу трещина пошла, неужели никто не видит. О, какая интересная резьба на ножках стола...
— Вы так и будете молчать? — недовольно произнес ректор, сверля нас мрачным взором.
— Так вы ничего и не спрашивали, — ляпнула я и только потом поняла, что и кому говорю. Быстро сделала невинное лицо и перевела взгляд на потолок, там такой барельеф красивый, срочно нужно его рассмотреть.
Кто-то зарычал. И это была не я, и даже не Элая. Она вообще стояла словно каменная статуя, такая же неподвижная и бледная. Да-да, храбрая она только когда обещает, что нас пронесет, но я ее не виню, самой страшно. 
Краем глаза посмотрела на де Ниля, и лучше бы я этого не делала. В глазах его сверкала не только злость, но и какая-то мрачная решимость. Вот только какая, мне было не понятно, и от этого было еще более жутко.
— Что вы делали на улице? — процедил мужчина, и я даже решилась ответить.
— Выслеживали того, кто ходит по ночам.
Лицо его приобрело недоуменное выражение, а потом, скривив уголок рта в намеке на улыбку, он спросил:
— Вы сами-то поняли, что сказали?
И я поняла, в миг осознала, как это все звучит со стороны: шатаются ночью две девицы, нарушая правила академии, прячутся в кустах, а когда их ловят на горячем, утверждают, что вылавливали таких же нарушителей, как и они сами. Ну не смешно ли это? С одной стороны да, а вот с другой...
— Мы несколько раз замечали, как один и тот же человек крадется по парку в сторону озера, сегодня тоже в окно увидели и решили узнать, кто это, когда он обратно возвращаться будет. Выжидая, спрятались в кустах, а потом вы появились.
— Вот значит как, — мужчина нахмурился и сосредоточенно стал произносить что-то одними губами. Через минуту лицо его разгладилось, но свои действия пояснять он не спешил. Только смотрел на меня, о чем-то напряженно думая, и барабанил пальцами по столу. 
В неведении мы оставались недолго, еще спустя минут пять в кабинет постучали, а получив разрешение войти, в проем просунулась сначала голова, а потом и все остальное туловище.
— Вы вызывали? — уточнил мужчина лет тридцати пяти на вид в помятом костюме и растрепанными со сна волосами. Кажется, он преподавал иллюзии у старшекурсников.
— Да, магистр Брок. Мне только что сообщили, что некто покинул академию, нужно дождаться его у входа. Только позаботьтесь, чтобы вас никто не увидел.
Дождавшись, когда посетитель согласно кивнет, ректор продолжил давать указания. 
— Когда поймаете, приводите ходока сюда, нужно разобраться, почему чары на воротах молчали.
Поняв, что больше от него ничего не требуется, магистр отправился на ночную охоту, а я поняла каким образом нашу вылазку обнаружили. Значит чары есть, как я и опасалась. Должно быть, покинувшая стены альма-матер девчонка, а я уверена, что это именно девушка, очень талантливая, скорее всего старшекурсница, если смогла обойти заклинание.
— А теперь вернемся к вам, — вспомнил о нашем существовании де Ниль. Какими бы благими не были ваши порывы, но устав вы нарушили. Вас, — он посмотрел на Элаю, — я застаю в такой ситуации впервые, во избежание дальнейших ночных похождений завтра, а точнее уже сегодня утром, вы встанете на час раньше и пойдете помогать на кухне, там как раз должны привезти продукты на месяц, их будут разгружать, а лишних рук не хватает. Что же касается вас, — взгляд перешел на меня, — это не первое нарушение, и о наказании с вами мы поговорим отдельно. 
От этого тона по коже поползли неприятные мурашки, я не знала, что собирается предпринять ректор, но чуяла, что ничего для меня хорошего. А уж когда он отослал Элаю досыпать оставшиеся до кухонной экзекуции часы, мне стало совсем не по себе. Коленки хотели было задрожать, но я стиснула зубы и заставила себя расслабиться. Не дело это, свой страх показывать. Не съест же он меня, вот и не стоит трястись.
— Что же мне с вами делать, студентка, — безэмоционально произнес глава академии, и даже по лицу его не было понятно, что он думает по этому поводу. Не могла предположить и следующее:
— Хотя, знаю. За вами нужен постоянный надзор, чтобы вы вновь не решились нарушать правила, написанные задолго до вашего рождения.
Он ледяным взглядом посмотрел на меня и голосом, не предполагающим отрицательного ответа спросил: — Вы ведь с этим согласны?
Я как китайский болванчик закивала головой, боясь сказать хоть слово не то что против, а даже вслух.
– Не слышу.
– Да, – неуверенно проблеяла я.
– Что ж, если вы согласны, то должны одеть вот это, — он выдвинул ящик стола и достал оттуда серебряный браслет с крупными синими камнями. Очень красивое украшение, вот только какое отношение оно имеет к наказанию? 
Поняв, что ручки к цацке я не тяну, ректор сам схватил меня за левое запястье и застегнул замочек браслета. Я и глазом не успела моргнуть, так быстро все произошло. Однако, выпускать мою ладонь мужчина не спешил. Стоял, загадочно улыбался и поглаживал ее большим пальцем. 
В голове заметались панические мысли, – во всех книжках фэнтези, когда на руку одевался браслет, то это означало либо помолвку, либо женитьбу. Потом я вспомнила, что во втором случае должен быть алтарь, кровь и прочая жуть и немного успокоилась. Ничего непоправимого не произошло.
Еще раз попробовала забрать свою руку из цепких пальчиков, но мои жалкие потуги не заметили, а может, не пожелали заметить. Вместо того, чтобы отпустить, мужчина притянул меня к себе и начал склоняться к губам, обдавая теплым дыханием. Я поняла, что если что-нибудь не предпринять, то меня снова поцелуют. И ладно, если на этом все и ограничится, а если нет? Все-таки мы ночью одни в его кабинете, и даже секретаря, чтобы внезапно прервать на самом интересном, и то нет. Поэтому, не долго думая, я выпалила:
— Что означает этот браслет?
Ректор мгновение поколебался, но затем отстранился от моего лица и даже сделал шаг назад, но руку так и не отпустил. Некоторое время он раздумывал, что мне ответить, и я сразу поняла — соврет. А если не соврет, то сильно недоговорит. Почему я так решила? Просто взгляд у него сейчас был оценивающий и полный какой-то решительный. С таким выражением хороших новостей не приносят. И я, напрягшись всем телом, приготовилась к самому худшему.
— Ничего особенного в украшении нет, — попробовал соврать ректор, но замолчал, заметив мой скепсис. — Ладно, кое-что есть, но вреда оно не несет.
Я все не унималась и сверлила его недовольным взглядом, даже не вспоминая, что еще несколько минут назад меня отчитывали за провинность.
— Хорошо, — прорычал он, этот браслет — гарант того, что ты выполнишь один мой приказ, он заставит его выполнить.
— А при чем тут...
— При чем здесь надзор за твоей неугомонной особой? — прервал де Ниль, и я кивнула. — Все просто, этим приказом будет явиться на нашу свадьбу, где ты добровольно смешаешь свою кровь с моей и пройдешь обряд. И вот тогда, — он снова сжал меня в железных объятиях, — ты всегда будешь под присмотром. Моим присмотром.
Я на миг замерла, пытаясь осознать услышанное, а потом пришла паника. Не может все так закончиться, просто не может. Я задергалась в его руках, пытаясь вырваться, но силы были не равны. Подавляющий властный поцелуй накатил пожаром на мои губы, подчиняя и заставляя смириться со своей участью. Но я смиряться не хотела, и со всей силой укусила за губу, от чего на языке появился металлический вкус. Нарочито медленно облизав кровоточащую губу, мужчина немного отстранился, чтобы заглянуть в мои испуганные глаза, но наказывать за выходку не стал, а лишь хрипло произнес:
— Понимаю, тебе нужно время, чтобы осознать новый для себя статус, но надеюсь, что на этом с членовредительством будет покончено. 
— У вас же есть девушка! — воскликнула я, пятясь назад к двери.
— Любовница, — поправил меня Франц, наблюдая за моим отступлением, но не делая попыток остановить. И я поняла почему. Дверь была закрыта, и как бы я ее ни дергала, она оставалась глуха к моим мольбам открыться. Отчаявшись, я даже опробовала на ней волшебное: «Сим-сим, откройся», но и это эффекта не дало.
— К тому же, — продолжил как ни в чем не бывало ректор, — одно другому не мешает.
От шока я даже перестала мучить дверь и с прищуренными от возмущения глазами посмотрела на этого... козла. А как еще его называть? Он получается, не только хочет заставить выйти за него замуж, но и от любовницы отказываться не собирается. А значит от меня ему нужны только магически одаренные наследники. Ну нет, женишок, я такого не допущу. Гнев придал мне новые силы, с которыми я и двинулась, но уже в противоположную сторону.
— Вы, — прошипела я, тыкая пальцем в твердую мужскую грудь, — да как вы смеете! Я... Неужели вы думаете, что я буду это терпеть?
Теперь я уже не шипела, а рычала, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в красивое лицо длинными острыми ноготками, прочертив ими борозды, заполняющиеся алым цветом его крови.
— А куда ты денешься? — ректор откровенно насмехался надо мной. — К тому же, твоя ревность проявляется очень забавно.
— С чего вы взяли, что я ревную? — от его нелепого предположения я даже заскрежетала зубами.
— От тебя и твоих крылатых детей Нинея полчаса билась в истерике. Скажешь, что это не ревность?
— Не понимаю о чем вы, — прорычала я, размышляя, где успела спалиться. Ведь иллюзию накинула, не мог он определить, что это я.
— Амелия, Амелия, думаешь я не запомнил твою ауру, когда она практически идентична моей? И как думаешь, много ли людей, имеющих схожие энергетические потоки? Вижу по твоим глазам, что ты все осознала. Идея использовать личину была хороша, если бы ты устраивала представление для кого-нибудь другого, но вот со мной такой номер пройти не мог, — огорошил меня ректор и оповестил:
— Свадьба через две недели. А теперь тебе пора спать.
Из кабинета я вылетела как пробка из бутылки, громко хлопнув при этом дверью. Во мне клокотала ярость и отчаяние, и первое что я сделала — попыталась снять злополучный браслет. Повертев его из стороны сторону, замочка я не нашла, хотя помню, что он был. Дернула со всей силой в стремлении порвать, но плетение оказалось прочным и выдержало. Тогда я попыталась расплавить часть металла, но добилась лишь ожога на коже и запаха паленых волос. Браслет остался цел. 
Вне себя от злости я понеслась прочь из замка. Мне просто необходим был свежий воздух, а еще, нужно подумать, что можно сделать, чтобы избежать навязанной свадьбы.
От сильного толчка входные двери с грохотом ударились о стены, но мне было все равно. Какая разница, если меня снова увидят здесь. Хуже наказания быть не может. Я побежала со всех ног, запинаясь о корни деревьев и натыкаясь на колючие ветки разросшихся кустарников. Из глаз текли злые слезы, ухудшающие и без того плохой обзор, и когда я в очередной раз запнулась и упала, то просто уткнулась головой в колени и разревелась. 
Запрокинув голову вверх, увидела многочисленные звездные скопления на чистом безоблачном небе. Лишь одинокая ворона летела по своим делам. Захотелось стать такой же вольной птицей, чтобы вспорхнуть и улететь прочь отсюда, но в отличие от свободных крылатых созданий, бежать было бесполезно. Все равно найдут и вернут, а если верить ректору, то я сама же и приду, браслет позаботится.
От обиды и злости в горле появился ком, а потом, как и на каникулах, в груди стал распространяться пожар. Я попыталась было его потушить, но он только нарастал, грозя спалить как меня, так и все в округе. 
Перепугавшись, я вскочила на ноги и хотела побежать к озеру, но не успела. Энергия, заполнив сосуд до краев, хлынула из моих ладоней сотнями сверкающих молний. Одна за другой они срывались в небо, а потом вновь устремлялись к земле, чтобы ударить в нее. Прозвучал гром. 
Я в ужасе сжалась и спряталась под ближайшим деревом, чтобы переждать буйство стихии, когда после очередного оглушительного удара на небо стали стремительно набегать кучевые облака, перекрывая собой свет звезд. Стало темно, а еще, очень тихо. Но продлилось затишье какую-то минуту, а потом, громким стуком крупных капель о дорожки грянул ливень. Он становился все сильнее и сильнее, пока не стал сплошной стеной, загораживающей всякий обзор.
Обратно я добрела вся мокрая, а вода, оставляющая грязную дорожку вслед за мной, давала любому случайному свидетелю знать, где живет недоразумение, вывалявшееся в грязи словно поросенок. Да, мне сегодня капитально не везет — землю, по которой я шла, не хило так размыло, а хлюпающие под ногами лужи не только норовили оставить обувь в своих мокрых объятиях, но и являлись причиной того, что я два раза успела принять грязевые процедуры. И не скажу, что они мне пришлись по душе. Апофеозом всему явился магистр Брок, выскочивший на меня из-за кустов и прооравший: «А кто это у нас не спит?» На это я лишь злобно зыркнула в его сторону и, махнув грязной рукой в его сторону, от чего он сразу отпрыгнул назад, сказала, что сегодня уже виделись, и вообще, ловить нужно не меня.
Мужик сразу скис и поспешил вернуться на наблюдательный пост. Я его понимала, мало того, что спать не дают, так еще и дождь впервые за много месяцев решил обрушиться на бедную голову.
Когда я прошла по коридору метров двести и хотела уже свернуть к лестнице, ведущей в женское общежитие, услышала голоса за спиной. Интересно, кто это может быть. Горя любопытством, я притаилась в надежде, что меня не заметят и пройдут по другому коридору, а даже если и по этому, мне было уже все равно. Приведут к ректору и что? Пусть видит, до чего меня довел, козлина такая.
Голоса тем временем стали громче, и я поняла, что встретиться с их обладателями все же придется. В одном из них я уловила Брока, а значит он кого-то поймал, и сейчас я увижу эту неуловимую личность. 
Парочка достигла развилки коридоров, свернула в мою сторону, и я в шоке застыла, увидев...себя.