Академия Ма'ари или Довести Ректора До Инфаркта

Глава 2

Юлия.

   В голове всё стучало, звенело, будто на меня надели железное ведро и не раз стукнули по нему кувалдой. В ушах стоял непрекращающийся шум, похожий на шипение сломавшегося телевизора. Казалось, что где-то там, в моей голове, ближе ко всем чувствительным нервам, кто-то сверлит, стучит и, надрываясь, орет нецензурные высказывания. Всё это было похоже на капитальный ремонт в моей бедной головке во главе с большим боссом - прорабом с очень богатым словарем нецензурных слов. И этот ремонт вытеснял все мысли и воспоминания. А попытки избавиться от темноты - открыть глаза, и восстановить хоть одно, самое маленькое, воспоминание, привели только к большей боли, от которой хотелось свернуться в калачик, подобно котенку, прикрыть руками голову и забыться, скрывшись от этого шума.

   При попытке открыть глаза меня ослепил свет, и я тут же зажмурилась. Но как бы я не старалась закрывать глаза, свет всё равно пробивался, а шум становился все сильнее и отчётливее, будто его источник был недалеко от меня. Щурясь, я сделала ещё одну попытку открыть глаза, и - ура! - она увенчалась успехом. Правда перед глазами всё равно всё кружилось, вертелось, и вставать на место никак не хотело.

   Серые расплывчатые пятна перемешивались с черными, и получалась эдакая картина экспрессиониста. Только у меня перед глазами были не треугольники и квадраты, а круги разных размеров, перемешанные между собой.

   Потерев глаза, я попыталась избавиться от творчества пьяного художника. С первого раза ничего не получилось, но зато звуки стали более понятны. Какой-то очень знакомый голос надрывался изо всех сил, проклиная какого-то 'хмыря'. И, судя по интонации, голос был очень зол и недоволен. И я бы даже разобрала, какие именно проклятия сыпал он, если бы не периодически возникающий шум.

   Потерев в третий раз, после которого макияжу точно пришёл конец, свои глаза, я снова их открыла, и пятен уже не было. Было неизвестное мне место.

   Это место чем-то походило на недоделанную комнату или подвал. В этом помещении царил этакий полумрак. Всю комнату освещала только одна полуживая лампочка, создающая неприятный жёлтый свет и раскачивающаяся на тонком чёрном поводке.

   Осмотревшись, поняла, что я сижу, привалившись к стене, в совершенно пустой бетонной комнате с серыми стенами без обоев и краски, но уже отделанным белым потолком.

   Недалеко от меня было небольшое окно, через которое пробивались маленькие, совсем крошечные, лучи света. Чтобы рассмотреть, что там, за ним: улица, лес или вовсе не окно, а очень правдоподобная замена, надо было встать. А сейчас это было очень не просто. Всё же, несмотря на исчезновение гула, пятен серого и белого цвета, сильное головокружение всё равно осталось.

   Комната была квадратной, я сидела в одной части, а в другой части, рядом с большой дверью, была девушка с длинными волосами. И только ещё раз моргнув глазами, распознала в этой девушке Славу. Она орала. Большинство слов, выкрикиваемых ею, были настолько нецензурными, что уши увядали, только предлоги с союзами были приличными. Откуда она вообще понабралась таких эпитетов? Раньше я не замечала за ней таких 'знаний'.

   - Эй вы, слизняки недорослые, задницы вонючие, жирдяи тупорылые, откройте немедленно! - крича одни из самых приличных фраз, Слава стала долбить кулаками по двери.

   Судя по звукам ударов, дверь не была деревянной. Но чтобы понять, какая она, нужно было прислушаться, а это оказалось невозможным из-за ора подруги.

   - Я знаю, вы меня слышите! - подруга ещё раз стукнула по двери и прислонилась к ней головой.

  Я уже было решила, что всё - ор закончен, и моя голова может спокойно отдохнуть, но Слава и не думала прекращать:

   - Уроды-ы-ы-ы!!!

  Это было очень громко. Такое ощущение, что раньше она просто тренировалась, а сейчас показала всю мощь своего голоса. Для моих ушей это было уже слишком. Меня и так раздражали люди с достаточно громкими голосами, потому что для меня норма - это чуть ли не шепот. А тут точно далеко не шепот. И даже не просто громкий голосок. Славкины децибелы просто зашкаливали, так что я протяжно застонала, хватаясь руками за уши.

  Слава, похоже, услышала мой протяжный стон и обернулась на него, отвлекаясь от своего прошлого занятия:

   - Ну, наконец-то! Я уже устала ждать, когда ты проснешься, неженка.

  Только я её не слышала, потому что голова всё ещё ныла. И непонятно из-за чего. Из-за её крика, или я элементарно ударилась обо что-то?

   - Тише ты! - буркнула в её сторону. - Зачем так орать? И так голова трещит, а тут ещё ты, - опустив голову на колени, договорила я.

  Глаза захотелось закрыть, а уши зажать, чтобы ничего не видеть и не слышать. А лучше лечь на мягкую постельку, положить под голову не менее мягкую подушку, накрыться большим одеялом и с огромным удовольствием заснуть. Перед этим было бы неплохо еще и аспирина выпить. Но сейчас это лишь мечты. Такие блага мне никто, думаю, предоставлять не собирается.

   - Да-а-а, похоже, сильно ты звезданулась, - ворвался в мои сладкие мысли нерадостный голос подруги.

  Подняв голову, увидела, что Слава сидит на коленях около меня. И когда она успела подойти?

  При ближайшем рассмотрении подруга выглядела, мягко говоря, не очень... Некогда лично мною уложенные рыжие волосы, стали рыжим растрепанным кошмаром, который расчесывать придется не меньше часа, и то, используя масло и спрей. Светлая серая футболка с принтом испачкалась, - на ней было полно пятен темного цвета, - и порвалась в районе выреза, открывая черное бельё, надетое Славой специально для вечеринки. Черная юбка, может быть, тоже испачкалась, но при таком освещении этого не было видно, но то, что она порвалась, я рассмотрела. А оглядев её ноги, вообще удивилась - Слава была совсем босой. Черных колготок на ней так же не оказалась, хотя я точно помню, она их надевала. Тут же захотелось спросить, что с ней? Где она оставила туфли, которые я так тщательно выбирала? И в тот же миг пришло облегчение, что свои я ей не отдала.