Академия Магических Искусств

Глава 1

Шелест листьев, треск веток. Издевательский смех сзади.

— Врешь, не уйдешь!

— Лови ее!

Было ли мне страшно? А как же!

Я бежала по лесопарку от сводных братьев. Бежала, не потому что мы играли в догонялки. Бежала, потому что если остановлюсь, то меня закидают бомбочками из отходов. Но это в лучшем случае. Откуда они вообще взяли эти бомбочки и чем заправляли — лучше не знать. Да и неинтересно мне вовсе. Если побегу медленнее — наверняка и почувствую, и увижу содержимое. На лица парней лучше не смотреть вовсе, хотя у меня и не было такой возможности — пряди волос прилипли к потному лбу, ноги заплетались.

Сколько я уже бегу? Точнее, сколько уже длится эта бессмысленная погоня? В чем причина такой ненависти ко мне? Причину я знала, хоть и логически объяснить не могла даже самой себе.

Все началось три года назад, в мое шестнадцатилетие.

Казалось бы, обычный пикник на лесной поляне в кругу семьи и друзей, и ничего особенного случиться не должно было. Все шутили, смеялись, наслаждались едой и приятной компанией.

Из друзей у меня были только две подруги детства — Марисса и Ванесса. Две жгучие брюнетки с карими глазами казались мне практически идентичными. Единственное, что их хоть немного отличало друг от друга — нрав и рост. Марисса была явно выше Ванессы, да и характер у нее «палец в рот не клади». Я до сих пор задаюсь вопросом, как мы друг друга еще терпим и остаемся лучшими подругами. Ванесса в своих проявлениях была более сдержанна и конструктивна.

Но не смотря на все различия, мы каким-то образом очень близки.

Мама громко смеялась и шутила, отчим исподтишка подливал спиртное в сок девочкам так, чтобы мама не заметила. Это могло действительно быть забавным, если бы на месте отчима был кто-нибудь другой.

Отчима я не особо жаловала, так как он часто прилегал к бутылке и плевался на меня ядом, пока мама не слышала. Мол, я сижу на у них на шее и вообще мне стоит начать жить самостоятельно. Однажды, напившись, он едва не замахнулся на меня, назвав дрянью просто за то, что я слишком громко закрыла холодильник. Страшно жить рядом с пьяной высокой и небритой тушей. Страшно быть неуслышанной и незащищенной. На мои угрозы все рассказать маме, он лишь смеялся, уверяя, что ему ничего не будет. В прочем, так оно и было — мать очень его любила.

Отца я не помнила, мама о нем говорить отказывалась. Перегребая дом, раз за разом я надеялась найти хотя бы клочок фотографии, но каждый раз я разочарованно сидела с кипой фотоальбомов, оставшись ни с чем. Отца будто бы и вовсе никогда не существовало.

Нет, совсем ничего не предвещало неприятностей, праздник шел как надо — свежий воздух, запах еды, любимые люди рядом. Но охмелевший отчим, как обычно, все испортил.

Вытерев губы тыльной стороной руки, он с довольной ухмылкой и пьяным прищуром обратился к моим подругам.

— Девочки, я бесконечно рад, что вы есть. Такие милые, такие приятные и вежливые. — Отчим делал заметные паузы, чтобы слова получались внятными. — Вероника, тебе стоит поучиться у своих подруг хорошим манерам. Как-никак, ты должна соответствовать тем, с кем дружишь.

Ванесса заметно напряглась. Марисса покосилась на меня, взглядом указывая на отчима, мол, что за спектакль он сейчас разыгрывает? Мама мягко забрала у отчима стаканчик с какой-то спиртной мешаниной. Я молчала. Мне не хотелось отвечать на провокацию и развивать все во что-то неприятное и унизительное. Только не при девочках.

— Вероника, — не унимался отчим, — я вот не понимаю. Тебе вроде шестнадцать, а разговаривать со мной за все это время ты так и не научилась.

— Орвилл, — осадила его мама, — давай сменим тему, мы на дне рождения, а не на родительском собрании.

Отчим появился в моей жизни, когда мне исполнилось четырнадцать. Это было сродни снежного кома — внезапно, обидно, будто снега за шиворот нагребли, и очень больно. Внимание матери ушло не в мою пользу. После четырнадцати все шло не в мою пользу.

— А я еще ничего не сказал, — пожал плечами отчим. — Я давно хотел тебе сказать, что ты распустила ее.

— Может, хватит? — я натянула фальшивую улыбку, — если я скажу, что мне неприятно это слышать, мы переведем тему?

— Правда всегда неприятна, — ухмыльнулся отчим, хватая с тарелки виноградинку. Ловко закинув ее в рот, что крайне удивительно для настолько охмелевшего человека, он с вызовом уставился на меня.

Именно после этого все началось не так, как бы мне хотелось.

— Что вы такое говорите! — подала голос Ванесса, пытаясь прервать нарастающее напряжение, — Вероника прекрасная девушка! Она добрая, умная, красивая…

— Избалованная и не уважающая взрослых, — перебил ее отчим. Ванесса сникла. Сказать что-либо она больше не смогла.

А мама даже не пыталась хоть как-то повлиять на ситуацию и защитить меня. Ее взгляд сверлил тарелку с фруктами, рука нервно теребила кончик пледа. Настроение окончательно испортилось.

— Вы хотели испортить мне праздник? У вас это получилось.

Я молча поднялась и хотела было уйти в лес, подышать и успокоиться, как отчим резко схватил меня за запястье. Не контролируя силу, он сжал мою руку так сильно, что я зашипела от боли.

— Мы устроили тебе праздник, к тебе пришли подруги, а ты вот так решила отблагодарить? Свалить решила?

— Отпусти, — выдохнула я. Девочки напряглись, Марисса дала Ванессе знак не вмешиваться. Мама все так же казалась безучастной.

— Ты вот так решила отблагодарить?! — взревел отчим. Мне стало страшно и стыдно. Страшно за себя. Стыдно за то, что Мариссе и Ванессе довелось это увидеть.

Внутри разгорался жар. Страх? Ярость? Обида? А может, все вместе?

— Отпусти! — крикнула я, и все вокруг будто сошло с ума. Резкий порыв ветра подхватил легкие стаканчики и пакеты с мусором. Поднявшаяся пыль осела во рту, лишила способности видеть хоть что-то. Я испуганно тряхнула головой. На волосах точно будет маленькая пустыня. Отчим ослабил хватку.