Академия Магических Искусств

Глава 4

Тепло. Мягко. Давно не ощущала подобного чувства. Уют. Семья. Семья? Я распахнула глаза, но тут же зажмурилась — комната, в которой я находилась, утопала в ярком солнечном свете. Пахло свежей выпечкой, кто-то гремел посудой. Сверху слышался топот и женский смех.

Это и есть моя семья? Гринберг? Я приподнялась на локтях. Ломоты в мышцах не было. Я осмотрела локоть. Вместо огромной коросты я обнаружила маленький заживающий рубчик. Серьезно? Каким образом это со мной провернули? В прочем, не так уж важно. Главное, что я не лежу тюфяком, постанывая от боли. Настроение росло с каждой минутой.

Комната, в которой я проснулась, оказалась чуть больше той, в которой я жила, будучи у Ленц. Но эта, по сравнению с предшественницей, была светлой, из окон не торчала вата, потолок был идеально белым, а ремонт свежим, но не роскошным. Значит, моя семья не богатая, но и не бедствующая — самая обычная семья. Из другого мира.

Я насупилась. А если, из-за долгой разлуки, семья не примет меня и отправит обратно к Ленц? Я же загнусь там! А если не сама, то помогут! Страх нарастал с каждой секундой. Главное, не показывать себя в плохом свете.

Дверь распахнулась, впуская в комнату немолодую женщину с темно-каштановыми волосами. Увидев меня, она остолбенела, лицо исказила гримаса удивления.

— Очнулась… — только и смогла ответить она перед тем, как пулей выскочить из комнаты.

Не успела я рта раскрыть, как тут же со всех сторон послышался топот, где-то разбилась тарелка. Неосознанно причесала копну пепельных волос пятерней, но результата не получила — гнездо за пару секунд не убрать. Ночная рубашка, в которую меня одели, была на несколько размеров больше, зато идеально белая. Значит, меня раздели и помыли… Получается, я своеобразная Белоснежка: цвет волос почти не отличался от цвета простыни. Кожа пахла цветами и каким-то мылом. Это же насколько сильно я была в отключке, чтобы не заметить, как меня купают!

Дверь распахнулась во второй раз, впуская большое количество людей — двух пожилых женщин, мальчика лет двенадцати, Беллу, красивого статного мужчину с бородой и молодую хрупкую женщину, которую я где-то уже видела. Я вглядывалась в ее лицо — клянусь, я ее встречала в своем мире и довольно часто.

— Хвала Богине! Ты дома, родная! — не дав никому сказать и слова, женщина, смахнув слезу, прижалась ко мне. Не зная, как поступают в подобных ситуациях, неуверенно ответила. От нее пахло легким морозцем — очень приятный аромат. Вот только, кем они мне все приходятся? Возможно, две старушки — мои бабушки, мальчик — младший брат, или племянник. А кто эта женщина?

— Элизабет, отцепись от нее, — задорно хохотнул мужчина, — Вероника даже не знает, кем мы ей приходимся.

— Да, конечно, — улыбнувшись, Элизабет неохотно отпустила меня, но с кровати не встала, а осталась сидеть рядом.

Повисло неловкое молчание. Все просто смотрели на меня и улыбались. Парнишка, видя эту картину, начал улыбаться еще шире.

— Здрасти, — только и смогла выдавить я, натянув улыбку. Родственники переглянулись, словно выйдя из оцепенения. Бабули достали платки, Белла сложила руки на груди, ожидая, когда начнется знакомство. Я сама ждала с нетерпением, поэтому выжидающе посмотрела на мужчину. Сегодня, как сказала Белла, я получу ответы на все вопросы, и мне кажется, что дня мне не хватит.

— Итак, Вероника, давай знакомиться, — осторожно произнес мужчина, показывая на двух старушек, — это твои бабушки — Мари, — та самая старушка с темно-каштановыми волосами улыбнулась, украдкой стирая слезу с морщинистой щеки, — и Роза.

Бабушка Роза была ниже Мари, полнее и старше. Ее седые волосы были забраны в пучок, напоминающий клубок. Было видно — она нервничала: она перебирала складки на белоснежном переднике, ее глаза бегали в разные стороны. Мне стало неловко — у меня возникло ощущение, будто бы я вторглась в чужую семью.

— Как ты выросла, — проворковала бабушка Мари, — вроде недавно держала тебя маленькую, качала в люльке…

— А как похорошела! От мужчин отбоя не будет! — вторила бабушка Роза, вытирая слезинку.

— Это твой брат Том, — мужчина прервал старческие причитания. Мальчик с темно-рыжими волосами улыбнулся, робко помахав мне рукой, — это Белла, ее ты уже знаешь.

Я кивнула, выжидающе смотря на мужчину и женщину. Кем они мне приходятся?

— Это Элизабет — моя жена и твоя мать.

Я так и остолбенела. Рот непроизвольно открылся, глаза мои выпучились так, что чуть не выпали из орбит. Если бы я стояла, то давно бы уже сидела на полу. Это как? Он шутит? С кем же я тогда жила эти девятнадцать лет? Кого я называла матерью?

Я взглянула на Элизабет. Рыжая, как Белла, синие глаза, как у меня. Кожа светлая-светлая — было видно венки под ее глазами. Невооруженным глазом можно было увидеть, что я была ее выше — как минимум на полголовы.

— Я не могла смириться с разлукой, поэтому присматривала за тобой все эти годы, — мама взяла меня за руки, чуть сжав, — теперь ты дома, Вероника. В мире под названием Клеврон.

— Да, — смогла выдавить я, поворачиваясь к мужчине, — а вы получается…

— Да, Ника, я твой отец.

Подсознательно я это понимала, так как видела наше с ним сходство: светлые, почти белые волосы, круглое лицо, даже прямой нос. У матери нос вздернут, как у Беллы, и по всей видимости, от нее мне достался только цвет глаз.

Но, мой разум до сих пор был в тумане: совсем недавно я закончила школу, бегала от Ривза и Стена, слушала нотации тетки Хельги, копила деньги и мечтала уехать из этой глуши, а теперь… Теперь у меня жизнь с чистого листа: новое окружение, новая обстановка, другой мир. К этому придется привыкать. Очень долго привыкать. Привыкать к новому отцу, матери, бабушкам.

Увидев мой задумчивый взгляд, отец улыбнулся.

— Я знаю, у тебя уйма вопросов. Позавтракай, приведи себя в порядок и приходи ко мне в кабинет. Белла покажет тебе дорогу.

Я кивнула, искоса смотря на сестру. Мама, обняв меня, поднялась, поправив складки на темно-зеленом платье.