Академия Магических Ремесел

Глава 8.3

- Хорошо, а то давно не прилетал что-то, - кивнула я. – Если, он, конечно, еще на прежнем месте живет.

- Вот и погляжу, на прежнем, али нет. Надеюсь, не сожрет меня, как прошлый раз.

- То-то и видно, что, прошлый-то раз сожрал, да выплюнул, - поддела его Полина.

- Да у меня тогда от страха чуть расстройство не случилось! – Митькина самоирония фонтанировала.

- Да то у дракона от тебя расстройство приключилось, - беззлобно скалилась Полинка.

- Бабушка однажды лечила от ранения Змея Горыныча, - пояснила я для Даниэля. – А я маленькая была. Мы подружились, пока за ним ухаживали. Потом он прилетал иногда. А, когда в академию уходила, Митька с дружками за мной погнались. Они в ту пору дразнили меня, проходу не давали. Поплутала от них по лесу. Митька так и не отстал. Пришлось драконом его пугать. Горынычева пещера как раз неподалеку была. Думала, теперь-то Митька отвяжется. Нет! И с Горынычем подружился. Так и пришел со мной в академию. Увязался, на свою голову, - смеясь, поведала я историю трехлетней давности.

- Так мне и надо было! – рассмеялся Митька. – Выходим на поляну, а там – драконище о трех головах! Я так на землю и сел, где стоял. Аришка в крик: «Мамочки! Он сейчас нас сожрет! Митя, беги!» Драконище лапами затопал, дыму напустил. Чистый цирк! Ну, все, думаю, вот и пожили.

- А Митька не сбежал. Взял дубину побольше. Меня себе за спину задвинул. Отбиваться приготовился. Думаю, хватит придуриваться, - вклинилась я в повествование.

- Тут Аришка со всех ног к нему как запрыгала: «Жулька, здорово!». И ну, обниматься! А Змей к ней ластится, как щенок, всеми тремя головами. Я со страху за нее чуть не помер. Едва отошел. Говорю, ты чего его как дворняжку, кличешь? А она говорит: «Жуль Вейр Алет, знакомься, это Митька». «Алет?» - переспрашиваю. Ну, совсем обалдел. Третья голова, флегматично так, пустила по траве струю огня, вздохнула и кивнула, соглашаясь: «Ну да, Алет». Я говорю, а чего у него имя-то такое… ненашенское? А Аришка мне: «Он и сам ненашенский».

Даниэль хохотал уже в голос. Полинка, не в первый раз слушавшая этот рассказ в разных вариациях, улыбалась, глядя на Митьку. Я дополняла его рассказ, по мере возможности:

- Как назвала, так вот теперь и летает. Ну, не Каштанкой же мне его звать?

- Я говорю: «А что, если бы ему кличку подобрать, Летун, например». Аришка мне: «Ты в своем уме? Он что, собака, чтоб ему кличку давать? Здравомыслящее существо. Вполне себе. Гхм. Иногда», - Митька изрядно добавлял к рассказу новых вымыслов. - Горынычу, видимо, тоже кличка Летун не понравилась, продолжил по мне огнем пуляться.

- Митька орет: «Аришка! Забери своего дракона! Зажарит и сожрет!». Я ему говорю: «Не пугай округу, полоумный! Никто не станет тебя жрать». Горынычу говорю: «Чай, не дикие звери, правда, Жуль?» Тот, вполне доброжелательно, кстати, кивнул.

- Ага, кивнул. А третья голова выдохнула в сторону струю дыма и мне так многозначительно: «Я бы все же поставил на более разумный вариант, что не все здесь такие, во благо воспитанные». У, ехидна, думаю! – хохотал Митька.

- Шутил, конечно! Он такой! – защищала я дракона. – А Митька перехватил покрепче дубину и говорит: «А вот я тебе сейчас палкой, да по зубам!». А Горыныч: «А че сразу по зубам-то?!». Я его приструнила, мол, ладно, Алёш, кончай уже пугать. Мы же тебе гостинцев принесли. Митька, говорю, доставай зайчатину.

- Да ему того зайца – на один зуб, с такими-то башками, - Митька изобразил руками размеры голов Горыныча.

- Да, он сытый был, - успокоила я Даниэля. – Я его спрашиваю: «Скажи-ка мне лучше, ты телят из деревни таскал?»

- Две головы скромно потупились. Дракон от смущения шаркнул по земле лапой. А третья голова сделала абсолютно независимый вид, будто вопрос был задан вовсе не ей, - снова перехватил повествование в лицах Митька. - «Только тех, что жители сами давали».

- Пришлось поверить, - смеялась я. – Подрядился деревни охранять от волков. Те разошлись в ту пору, управы не было. Так жители тех деревень ему вскладчину отару овец выделили. По лесам, опять же, промышлял, чем мог. Нормально жил. Без бандитских налетов.

Митя с Полиной ушли вперед, подтрунивая друг над другом и перешептываясь. Отсмеявшись, я вспомнила, о чем хотела рассказать Даниэлю.

- Я нашла твои стрелы в лесу. То есть, я думаю, что они твои.

Даниэль остановился и развернулся ко мне всем телом. Удивлен. Озадачен. Потом продолжил идти.

- Покажешь? – промолвил он.

- Отдам. Мне они без надобности, - заверила я его.

- А где нашла и когда?

- На следующее утро после того, как подстрелили птицу. Недалеко от того места, где мы ее подобрали. В землю были воткнуты.

Даниэль задумался. Я какое-то время не мешала ему думать. Помолчав, он спросил:

- Что это за птица, Аринушка?

- Я зову ее Птицей Счастья. У меня очень светло на душе, когда она прилетает, - немного смутившись, призналась я.

- Подозреваю, потому она к тебе и прилетает, что у тебя светло на душе, - рассмеялся Даниэль.

– Ты узнал что-нибудь о том, кто мог тебя в бане запереть? – затронула я, волнующую меня тему.