Академия магии для выгоревших

Глава 3. Проход

Первой пропадает опора.

Не так, как когда спотыкаешься и не находишь ступеньку. Скорее как если бы весь мир под ногами решил: «А, да ну его» — и аккуратно сложился в сторону.

Я инстинктивно выставляю руки вперёд, ожидая удара, стены, чего угодно твёрдого. Но там только воздух — густой, как туман, и тёплый, как вода в ванной.
Тело замедляется, но не падает. Я будто зависаю в невесомости, только без романтики, с убедительным желанием заорать.

Звука нет. Совсем.
Даже собственного дыхания.

Пытаюсь вдохнуть — лёгкие наполняются чем-то, что не похоже ни на воздух, ни на отсутствие воздуха. Запаха тоже нет. В голове вспыхивает: «Я задохнусь».
Паника поднимается волной, привычной — той, что я уже знала по офисным приступам тревоги. Только здесь у неё нет опоры: ни пола, ни стен, ни стула переговорной.

«Это переход, — вспоминаю голос курьера. — Всего лишь шаг».

Всего лишь.

Я пытаюсь хотя бы сжать пальцы в кулаки, чтобы почувствовать собственное тело. Получается с трудом — движения вязнут, как в патоке.
Где-то на границе сознания появляется странное ощущение: будто кто-то невидимый аккуратно перебирает мои внутренности. Не физические — другие. Те, о которых обычно говорят на психологических тренингах: «внутренний ребёнок», «ресурс», «жизненная энергия».

Если бы кто-то копался в печени, я бы предпочла. Это хотя бы знакомо.

В животе вспыхивает короткий жар, как от глотка очень крепкого алкоголя. Потом — ещё один.
В груди — наоборот, холод, будто туда положили лёд.
Голова сначала наполняется тяжёлой ватой, потом в этой вате проступают тонкие нити, как светящиеся трещины.

Картинки из жизни пролетают одна за другой:
— я, падающая лицом в ноутбук в три ночи;
— я, говорящая с инвесторами;
— я, стоящая у окна в коридоре офиса и шепчущая: «Я не могу больше»;
— я, впервые входящая в стеклянный холл бизнес-центра семь лет назад — глаза горят, руки дрожат от восторга.

Картинка зависает именно на этом моменте: молодой версии меня, ещё не выжженной, полной надежд.
Голова раскалывается от боли — как будто кто-то очень грубо отдирает от этой картинки целый слой.

«Тебе это больше не нужно», — кажется, шепчет кто-то.

Я хочу возразить: «Это моя жизнь, вы ничего из неё не будете отдирать!», но рот не слушается.

Ещё один рывок — и пространство вокруг меня начинает стягиваться.
Тепло сменяется обычным прохладным воздухом. Возвращается звук — сначала приглушённый гул, потом отдельные шумы: шаги, голоса, шорох ткани.

Я с треском приземляюсь на что-то твёрдое и очень реальное. Пол.
Каменный, холодный, со стыками между плитами.

Из лёгких вырывается сиплый вдох. Потом другой.
Я несколько секунд просто лежу, распластавшись, и слушаю собственное сердце. Оно бьётся громко, но хотя бы бьётся.

— Осторожнее, — рядом звучит чужой голос, живой и немного насмешливый. — Некоторые встают слишком резко и снова падают.

Меня бережно подхватывают под локти. Пальцы — тёплые, человеческие, с шершавостью кожи на подушечках.
Я цепляюсь за них, как утопающий за лестницу бассейна.

— Я… — голос хрипит. — Я жива?

— Пока да, — невозмутимо отвечает собеседник. — Хотя некоторые после перехода задают более интересные вопросы.

Я поднимаю голову.

Передо мной — высокие своды. Каменные арки, уходящие куда-то вверх, так высоко, что там теряется свет. Стены из тёмного, чуть блестящего камня, в котором играют отблески невидимых огней. Между арками — высокие окна, но за ними не видно улицы, только густой, почти чернильный синий, как ночное небо без звёзд.

Под ногами — пол из сероватых плит, отполированных до матового блеска.
Вдоль стен — светильники, похожие на фонари, только внутри не лампочки, а плавающие шарики света, размером с детский кулак. Они медленно вращаются, оставляя за собой лёгкие световые следы.

Это точно не моя кухня.

Я медленно перевожу взгляд на того, кто держит меня под локоть.

Парень. Лет… двадцать пять? Может, чуть больше. Рыжеватые волосы, собранные в небрежный хвост, веснушки, живой взгляд. На нём длинная темно-синяя мантия с нашитыми по краю золотистыми символами, поверх — что-то вроде жилета с множеством карманов. На поясе болтается связка небольших флаконов, светящихся изнутри разными оттенками.

Он улыбается — широко, открыто:

— Добро пожаловать. Были сомнения, что вы дойдёте, если честно.

— Я сама сомневалась, — выдыхаю.

Ноги всё ещё подрагивают, но я стою.
Пытаюсь согнуться и посмотреть назад — там, где должен быть круг.

Позади — только массивная дверь. Тёмное дерево, инкрустированное теми же золотыми знаками. Никаких светящихся порталов, никакого тумана.
Обычная, чертовски материальная дверь, ведущая… куда-то.

— Никакого обратного прохода? — спрашиваю, не узнавая собственного фыркающего тона.

Сарказм — это мой спасательный жилет.

— Технически есть, — пожимает плечами парень. — Но вам всё равно сначала нужно пройти регистрацию. И осмотр ядра.

Слово «ядро» он произносит буднично, как «давление».

— Осмотр чего?

— Магического ядра, конечно. — Он удивлённо вскидывает брови. — Вы же по программе восстановления. Иначе вас бы не пустили через Врата.

Окей.
Я всё ещё могу вернуться к версии «я лежу в реанимации, и это галлюцинации».
Но галлюцинации ведут себя очень уверенно.

— Где я? — спрашиваю наконец.

Он расправляет плечи, голос становится торжественнее:

— Вратный зал Академии восстановления магического потенциала.

Пауза.
Он добавляет уже обычным тоном:

— Если коротко — Академия для тех, кого ваша система постаралась сжечь.

Во мне что-то откликается, неприятно, но честно.

— А ты кто? — уточняю.

— Второй курс. — Улыбка становится чуть хитрее. — И по совместительству тот, кто ловит новичков после портала. Я — Рейд.