Академия магии для выгоревших

Глава 4. Комната 314 и правила игры

Лестница уверенно ведёт вверх.

Камень под ногами — тёплый, чуть шершавый, ступени в центре стёрты, как будто по ним ходили веками. Я автоматически считаю пролёты — привычка контролировать хотя бы числа, если уж мир перестал поддаваться логике: раз, два, три… третий этаж.

На стене у площадки — табличка «3». Под ней — стрелка и список номеров комнат: 301–320 налево, 321–340 направо.

Я смотрю на браслет и мысленно произношу: «314».

Металл под пальцами чуть теплеет, внутри вспыхивает мягкая точка, и от неё в воздухе крошечной линией тянется слабое, почти неуловимое сияние — тонкая дорожка, ведущая налево по коридору.

— Красиво, — бормочу. — И немного жутко.

Коридор длинный, но не казённый. Стены — светлый камень, местами закрытый деревянными панелями. На них — то картины, то странные светящиеся схемы: линии, точки, круги. Напоминает одновременно астрономические карты и нервную систему.

Двери идут через равные промежутки. Каждая — немного разная: где-то резьба, где-то вставка матового стекла, где-то вообще металлическая отделка. На уровне глаз — небольшой знак луны и номер.

Передо мной — 314. Дверь тёмная, с простым, но изящным рисунком — тонкие линии, сходящиеся в центре, как лучи. Ручки нет — только замочная скважина, в которую идеально должен лечь мой ключ.

Я достаю его. Он в ладони как живой, чуть пульсирует в такт браслету.
Вставляю в скважину, поворачиваю.

Щёлк.

Дверь мягко отходит сама, едва заметно толкнув меня навстречу.

Первое впечатление — просторно.

Я ожидала общежитие: узкую комнатку с железной кроватью и столом, максимум — шкаф.
Вместо этого — что-то среднее между номером в простеньком отеле и старой мансардой.

Под ногами — деревянный пол, тёплый, приятно пружинящий. На стенах — светлый камень, частично закрытый деревянными панелями и полками. Потолок с лёгким уклоном, под ним — толстые балки.

Справа — кровать. Обычная на вид, но шире, чем стандартная односпальная; матрас упруго пружинит от лёгкого нажима. Над изголовьем — ниша со светящимся шаром — маленькое «личное солнце», подвешенное на невидимой ниточке.
Покрывало — тёмно-синее, под цвет корпуса. Подушки — две, не одна. Уже роскошь.

Слева — письменный стол, уставленный аккуратными стопками: тетради, перья, какие-то кристаллы в подставке и тонкая книжка без названия. Над столом — ещё одна ниша со светом, только здесь он ощущается холоднее, рабочим.

Возле окна — что-то вроде кресла-качалки, вырезанного из цельного куска дерева, с мягкой серой подушкой. Окно большое, в пол-стены, с четырьмя секциями. За стеклом — вид на внутренний двор Академии: кусочек мощёной площадки, пару деревьев, тонкую линию стены другого корпуса и… небо.
Небо действительно странное. Но красивое.

У противоположной стены — шкаф. На дверцах — те же золотистые завитки, что и на браслете. Рядом — узкая дверца, ведущая, вероятно, в санузел.

Я захожу, и дверь за спиной тихо закрывается сама, как хорошо приучённый лифт.

На секунду в тишине слышен только мой собственный вдох.
И что-то ещё — еле уловимое, тихое, будто далёкое жужжание. Нечто вроде фона.

Я прислушиваюсь.
Не кондиционер, не город, не офисный роутер, не соседи за стеной.
Скорее… ощущение, что само здание дышит. Тихо, размеренно.

— Это очень, очень странно, — шепчу я.

Но странность — пока приятная.
По крайней мере, здесь нет мониторов.

Я осторожно ставлю сумку на пол и открываю её. То, что я унесла из прежнего мира, выглядит жалко. Но честно.

Ноутбук. Телефон. Блокнот. Кошелёк. Пачка салфеток. Помада. Зарядки, перепутанные в привычный клубок.

Я достаю телефон, по инерции нажимаю кнопку.
Экран загорается, показывает привычную заставку. Батарея на 78%.
И — «нет сети».

Я пробую зайти в сообщения. Последние — от коллег, от мамы, push-уведомления от банков, рассылка какого-то магазина.
Пальцы автоматически тянутся к почте. Она открывается, показывает список писем… и тут сверху всплывает уведомление:

«Подключение к сети невозможно. Проверьте настройки времени и пространства.»

Я моргаю.

Этого точно не было в стандарте.

— Очень смешно, — бормочу. — Даже операционка издевается.

Я нажимаю на верхнюю панель, проверяю время.
Телефон показывает «00:00» и странный значок вместо часового пояса — закрученный спиралью.
Настройки сети пусты. Wi-Fi не видит ни одной точки.

Я медленно кладу телефон на стол, рядом с браслетом.

И только теперь замечаю, что браслет тонко вибрирует, как если бы тихо смеялся.
На внутренней стороне вспыхивает маленькая строка:

«Внешние сети недоступны. Связь только через Академию.»

— Никакой почты, — говорю я вслух. — Ни чатов, ни звонков, ни уведомлений.

Удивительно, но первая реакция — не паника.
Паника приходит секундой позже, привычной волной: «А как же проекты, а как же письма, а вдруг там…»

Потом волна встречает невидимую стену.
Проекты уже не мои. Письма — тоже. Мир, в котором это важно, остался за дверью, которая больше не открывается.

И под паникой поднимается ощущение, которого я не знала, кажется, лет десять:
простор.
Как будто кто-то выключил бесконечный поток фонового шума.

Я сажусь на край кровати. Матрас подстраивается под тело, приятно поддерживает спину.
Руки сами тянутся к обуви — снимаю туфли, ставлю рядом. Ступни благодарно встречают тепло пола.

Пара минут я просто сижу, глядя на свои пальцы, на браслет, на кусочек неба за окном.

«Ну что, Алина, — думаю, — ты хотела перезагрузку? Добро пожаловать.»

Быт нужно обустраивать. Даже в магической Академии.

Я подхожу к шкафу, тянусь к ручке — её, как таковой, нет, просто гладкая поверхность. Провожу пальцами — она лёгким холодком откликается.
Двери разъезжаются в стороны.