Академия магии для выгоревших

Глава 8. Конкурент с браслетом

Мы уставились друг на друга как два файла, которые никак не открываются в одной программе.

Коридор — обычный академический: камень, светящиеся шары под потолком, таблички на дверях.
Но воздух между мной и Максимом — плотный, как перед грозой. Только вместо молний — старые договоры, тендеры и взаимные подставы.

Он первый отводит взгляд — скользит по моему запястью.

— Быстро ты нашла себе новый аксессуар, — кивает на браслет. — Стиль «я чуть не сгорела, но держусь».

Я автоматически отвечаю тем же: взгляд на его руку.

Его браслет чуть другой, чем у новичков: во внутреннем круге — ещё один тонкий ободок с какими-то знаками. На внутренней поверхности, когда он двигает кистью, успеваю прочитать:

«Максим Орлов. Восстановление. Курс Н-2.»

Н-2.

— Смотри-ка, — говорю я. — Ты уже продвинутый выгоревший.
— Н-2. Поздравляю. До Н-3 доживёшь — дадут золотую медаль?

Он усмехается:

— Не знаю насчёт медали, но к этому моменту, говорят, перестаёшь ночью просыпаться с ощущением, что на тебе висит годовой план.

Мы стоим на расстоянии двух шагов — достаточно близко, чтобы чувствовать друг друга, и достаточно далеко, чтобы не считать это нарушением границ.

Мой браслет мягко вибрирует.

Я опускаю взгляд:

«Скачок пульса: +27%. Причина: эмоциональный триггер. Рекомендация: дышать.»

— Ещё скажи «улыбнись», — шепчу браслету. — И будет полный корпоратив.

Максим прищуривается:

— Они и правда так пишут? — кивок на браслет.

— Да, — вздыхаю. — Тут вся система заточена под то, чтобы ты перестал делать вид, что ты железобетон.

— Жаль, с тобой опоздали, — добавляю. — Ты успел поработать памятником.

Уголок его губ дёргается. Это тот самый полусмех, который я видела у него на переговорах, когда он готовился выложить козырь.

— Забавно, — говорит он. — Я всегда считал тебя бетонной памятницей, на фоне которой остальные пытаются изображать деловую активность.

— Прекрасная эпитафия, — вздыхаю. — «Здесь стоит та, на фоне которой остальные пытались».

— Что, твой Александр так и не поставил тебе памятник возле лифта?

Он слегка меняется в лице, когда я произношу имя нашего общего знакомого — моего бывшего генерального и его вечного партнёра-переговорщика.

— Александр уже ставит памятники себе, — сухо отвечает Максим. — Я лишний элемент в его системе координат.

— Не верю, — говорю. — Ты был его любимым врагом и лучшим партнёром по сделкам.

— Ты сгорел — он должен был хотя бы пресс-релиз выпустить.

— Я ушёл, — поправляет он. — Не сгорел и не уволили. Сам написал.

Знакомо.
Слово «ушёл» всегда звучит чуть более благородно, чем «не выдержал».

Мы несколько секунд молчим.
Мой мозг уже строит досье:

• Н-2 — значит, он здесь дольше меня.

• Судя по виду, не первый день.

• Вид усталый, но не пустой.

• Взгляд — по-прежнему цепкий.

• И всё тот же мерзко-привлекательный профиль.

— И давно ты… — я делаю неопределённый жест рукой, — здесь?

— Три цикла, — отвечает он.

Внутренний переводчик Академии тут же подбрасывает всплывающую подсказку:

«Цикл — условная единица учебного времени Академии, близкая к земным трём месяцам.»

Три цикла.
Около девяти месяцев.

— Почти курс вынашивания, — вырывается у меня. — Ты тут уже как недоношенный магический младенец, которого долго не выпускают в мир.

Максим фыркает:

— С твоим чувством юмора Академия явно пополнится на пару строк в разделе «нетактичные метафоры».

Он делает полшага в сторону, освобождая проход, но не уходит — как будто ждёт, что я скажу «ну, до встречи» и сбегу.

Я не двигаюсь.
Есть в этом сталкивании какая-то странная честность: два человека, строившие образ «всё под контролем», стоят в коридоре и честно светятся браслетами «я перегорел».

— И как здесь… — подбираю слова, — с такими, как мы?

— Как с людьми, а не с активами, — неожиданно просто отвечает он.

Я всматриваюсь внимательно.
В его голосе нет сарказма. Ни капли.

— Это тебя кто научил так говорить? — спрашиваю. — Меррис?

Он слегка удивлён:

— У тебя тоже он?

— К сожалению, или к счастью, — пожимаю плечами. — Пока не решила.

— Тогда да, — кивает Макс. — Он.

Я оцениваю его чуть иначе.

Максим Орлов, человек-расчёт, человек-цифра, человек-«давайте по пунктам», сейчас стоит передо мной и совершенно спокойно, без цинизма, говорит фразу уровня «мы — люди, а не ресурсы».

Мир определённо сошёл с ума.
Или я.

Ассоциации, как назло, накатывают сами.

Конференц-зал в Питере, четыре года назад.
Я — со своим докладом о «ключевых показателях операционной эффективности».
Он — с презентацией «антикризисные стратегии в условиях неопределённости».

Мы оба — в одинаковых строгих костюмах, с микрофонами-петличками, с одинаковыми выученными улыбками: «я компетентен, я не сплю третью ночь, но это не важно».

Я помню, как сидела в зале, слушала его и считала: «здесь он приврал, здесь — перевернул статистику, здесь — скрутил факты так, чтобы выглядело красиво».
И всё равно уважала: слишком хорошо играл в эту игру.

На кофе-брейке он подошёл ко мне с бумажным стаканчиком:

— Хороший доклад, Верес.
— Особенно место, где ты честно сказала, что при текущих ресурсах ваш план — фэнтези.

Я усмехнулась:

— А у тебя — это раздел, где ты выдал план желаемых продаж за прогноз реальных?

Он легко улыбнулся:

— Мы оба люди творческие.

Тогда между нами уже пробежало что-то электрическое.
Только мы оба сделали вид, что это просто профессиональный азарт.

Потом были тендеры, где мы стояли по разные стороны стола.
Переговоры, где он каждый раз умудрялся выкрутить условия так, что выигрывали оба — но его компания всё равно чуть больше.
Командные встречи, где мы смотрели на процессы, как на шахматную доску, и двигали людей, как фигуры.