Академия магии для выгоревших

Глава 17. Тень за зеркалом

Совет вызвал меня официально — это само по себе уже было знаком.

Не «зайдите к куратору», не «нужна дополнительная диагностика», а сухое уведомление на браслете:

«15:00. Заседание Совета Академии. Локация: Зал Барьера.
Повестка: обсуждение проявленного дара восстановления ядер (выгорание).
Обязательное присутствие. Сопровождение: куратор Меррис.»

«Зал Барьера» до этого существовал для меня как что-то из легенд — место, где «держат небо», куда допускают только старших и тех, кто официально «на службе Академии».

То, что мне туда открыли дверь, было честным признанием: меня перестали видеть просто студенткой.

Мы с Меррисом шли туда молча. Коридоры поднимались вверх — выше привычных крыльев «Солнца» и «Луны», по винтовым лестницам, где камень отполирован ногами поколений. Я считала ступени — привычка из прежней жизни, когда нужно было чем-то занять мозг в лифте к генеральному: три пролёта, четыре, семь.

— Нервничаете? — спросил он, когда я сбилась на девяносто третьей.

— А вы? — ответила вопросом.

— Всегда, когда имею дело с людьми, которым внезапно стало интересно не «как жить», а «как вами воспользоваться», — честно сказал он.

Я хмыкнула — неровно, но это хотя бы был живой звук.

У дверей Зала Барьера стояли два стража в официальных мантиях, с браслетами другого уровня — старого образца, тяжёлыми, как наручники. Они одновременно подняли руки, проводя по воздуху. Прозрачный купол, закрывающий двери, отхлынул, как вода.

Внутри оказалось не то, что я ожидала. Я думала — увидим очередной храм магии: колонны, руны, кристаллы. Вместо этого — почти пустота.

Большой овальный зал, высокие своды. В центре — круглая площадка, выложенная светлым камнем. Над ней — ничего. Но это «ничего» было таким плотным, что кожа поёжилась, как от ветра. Вдоль стен — полукругом — стол, за ним десять кресел. В креслах уже сидели: ректор, пара магистров, управляющая контуром безопасности, ещё двое, чьи лица я знала только по слухам.

И ещё — позади, у самой стены — стоял Риан. Не за столом, наблюдателем.

— Студентка Верес, — произнёс ректор. — Куратор Меррис. Проходите.

Голос у него был мягкий, но в нём чувствовалась та самая «административная» твёрдость, с которой мне доводилось встречаться в прежнем мире в кабинетах, где решали судьбы проектов и сотрудников, не поднимая глаз от таблиц.

Мы встали чуть в стороне от круга. Я впервые посмотрела вверх.

Над каменным кругом висело что-то, что внешним глазом увидеть было нельзя, но внутренним — нельзя было не увидеть. Как если бы по потолку расплывался гигантский прозрачный купол, заполненный медленным, вязким светом. В нём шли потоки — ровно. Слишком ровно. Как по трубам.

Барьер, поняла я. Не абстрактный. Реальный.

— Верес, — обратился ко мне ректор, — вы продемонстрировали вчера способность, которую наш регламент не описывает. — Он говорил без эмоций, как о погоде. — Это хорошо и опасно. Для вас. И для нас.

«Для нас» прозвучало честнее.

— Мы хотим понять, — вмешалась магистр безопасности, женщина с лицом, где каждая морщина была как зарубка, — что именно вы умеете. Чтобы… — пауза, — корректно отнестись к вашим ограничениям и возможностям.

«Корректно» — моё любимое слово во всех Вселенных.

— Я не собираюсь подробно рассказывать вам о процессе, — спокойно сказала я. — Это не технология. Это контакт.

— Тем не менее, — сухо вмешался один из магистров-теоретиков, — результат ваш влияет на наши… инфраструктуры.

Инфраструктуры. Так они называли людей.

— Момент, — неожиданно тихо, но жёстко сказал Меррис. — Она отвечает в рамках того, что не нарушает её границ и границ тех, с кем она работала.

Я вдохнула и выдохнула.

— Я не «лечу» людей, — произнесла. — Я не закачиваю в них магию и не чиню за них то, что они сломали. — Поймала пару удивлённых взглядов: кто-то был разочарован, что всё не так эффектно. — Я… возвращаю им то, что они сами однажды отдали. И не забрала взамен себя.

Повисла пауза.

— Это и есть проблема, — тихо сказал магистр с седыми бровями. — Система учитывает эти «отданные» остатки как ресурс.

Слово «система» было произнесено так, будто оно отдельный субъект.

— Ресурс для чего? — спросила, хотя уже догадывалась.

— Для барьера, — сказала магистр безопасности, даже не моргнув. — Магический купол, который защищает этот мир и несколько связанных от… — она неопределённо повела рукой, — внешних вторжений, внутренних провалов, всего того, что вы ещё не изучали.

Ректор кивнул:

— Академия держит этот барьер. Платой — служба тех, кто… — он на секунду пожал плечами, — всё равно не вернётся к прежней жизни в полном объёме. Ваш дар вмешивается в этот баланс.

У меня внутри что-то повернулось.

— То есть, — медленно произнесла, — вы берёте силу тех, кто выгорел, и дополняете ей барьер?

— Мы используем остаточные выбросы, — спокойно сказала магистр. — Мы не убиваем студентов. Мы собираем то, что они всё равно слили бы в пустоту.

Слова были технически аккуратные. Смысл — преступно ровный.

— Ума, — сорвалось у меня. — Эри. Те, кто «по индивидуальному маршруту». Они…

— Верес, — тихо сказал Меррис сбоку.

Я проигнорировала.

— Они были не «остатками», — сказала. — Они были людьми, которые ещё могли…

— Не все, — отрезала магистр. — И да, часть их потенциала, который иначе бы уничтожил их ядро или превратился бы в хаотический выброс, действительно уходит в Барьер. Это наша договорённость с… — она осёклась, — с теми, кто здесь учится.

— Я не подписывала такого договора, — сказала жёстко.

— Невидимый контракт, — мягко вставил седой магистр. — Мы говорим о нём на первых лекциях. «Выгорание — это утечка». Мы лишь делаем так, чтобы утечка была не в никуда.

«Контракт», «утечка»… Все слова Мары про «невидимые договоры» вдруг подсветились другим цветом.