Академия магии для выгоревших

Глава 18. Предательство

Решение уйти не было импульсом. Оно зрело несколько дней, как синяк под кожей, который сначала кажется просто тенью.

После разговора в «зеркальном» закутке В-7 мир выглядел по-другому. Карта siphon’а, имена, зачёркнутые и обведённые, тонкие линии, уходящие к Барьеру — всё это не укладывалось назад в аккуратные ящички «учёба», «лекции», «романтика».

Но последней каплей стала не политика, а будничная мелочь.

Кая выписали из Лечебного через два дня.

Мы встретились случайно — в любом случае так выглядело. Коридор, окна, свет. Он шёл навстречу, немного сутулясь — как человек, которому непривычно снова быть лёгким.

— Эй, — сказал он, заметив меня.

— Эй, — ответила.

В его поле было что-то новое: раньше от него тянуло постоянным напряжением, как от сжатой пружины. Теперь — по краям становилось мягче, но центр… центр был собран, как если бы в нём наконец появилось место для него самого.

— Как ты? — спросила.

— Странно, — честно. — Я… первый раз за много лет не хочу кого-то ударить просто за то, что он дышит. — Он усмехнулся. — И это пугает даже больше, чем привычная злость.

— Привыкнешь, — сказала. — К тому, что жить можно не только на адреналине.

Он посмотрел внимательно:

— У тебя в глазах… что-то поменялось. Ты… собираешься?

— Что — «собираюсь»?

— Либо взорвать что-нибудь, — перечислил спокойно, — либо уйти.

Я выдохнула.

— Второе, — призналась.

— С концами? — уточнил.

— Надеюсь — нет, — ответила, честно цепляясь за эту надежду. — Я не хочу становиться ещё одной «исчезнувшей». Но оставаться здесь, пока они считают, как удобнее меня использовать… — я пожала плечами. — Мне нужно время. Пространство.

Кай кивнул.

— Куда? — спокойно.

— В один из тех «индивидуальных маршрутов», — сказала. — Только не по их схеме. Мара и Эйн знают места, где можно… отойти в сторону. Пока Совет успокаивается.

— Ты сказала Меррису? — в его голосе не было осуждения, только проверка.

— Нет, — призналась.

Кай цокнул языком:

— Вот это — зря.

— Если скажу — он попытается всё контролировать, — выдохнула. — Сделает правильно, по-своему. Подпишет договора, предупредит Совет, выторгует для меня статус «ценного ресурса» под наблюдением. И я… — я почувствовала, как внутри всё сжимается, — снова окажусь в роли функции.

Мы молчали.

— Ты знаешь, — сказал он наконец, — иногда защита — тоже siphon.

— Да, — усмехнулась. — Я уже придумала ему эту претензию.

Он вдруг улыбнулся по-доброму:

— И всё равно тебе стоило бы ему сказать. Хотя бы потому, что если тебя поймают, он будет последним, кто узнает.

Я посмотрела в окно. На дворе было светло, осеннее ясное небо. Кампус дышал обычной жизнью: кто-то спешил на лекцию, кто-то тащил стопку книг, кто-то ругался с браслетом. На первый взгляд — идеальное место, где «работают с выгоранием». На второй — тонкие, едва видимые струйки силы, тянущиеся вверх.

— Если скажу, — сказала тихо, — он попытается меня удержать. И, возможно, ему удастся. Потому что я… — я проглотила слово, но всё-таки произнесла, — люблю его.

Кай тихо выдохнул.

— Тогда или уходи быстро, — сказал, — или оставайся и играй в его игру. Полумеры тут убивают.

Решение оформилось: уйти быстро. До того, как ещё один Совет, ещё один протокол, ещё один «добровольный выбор в пользу служения миру».

Эйн оставил мне записку в каталоге — аккуратным, неразборчивым почерком:

«Если когда-нибудь понадобится выйти, а двери будут закрыты — ищи книги по старым переходам. Полка “Технические сбои”. Номер 17.
Не ночью.»

Книга номер 17 оказалась «О несогласованных резонансах в межмировых порталах». Толстый том, скучная обложка. Внутри — схемы защит, протоколы безопасности. Между строчек — пометки Эйна: маленькие галочки там, где текст намекал на «невидимые лазейки».

Одна схема повторялась: «ремонтный трап» — узкий переходService, который обслуживал основной портал, чтобы его можно было чинить, не выключая целиком. Он не был рассчитан на людей, только на магические инструменты. Но в крайне теории по нему можно было пройти. Если правильно настроить поле.

— Уход через трап, — сказала я в комнате Лее, Ивару и Рейду. — В полдень. Когда основной поток стабилен.

— Тебя спалят, как только ты подойдёшь к барьеру, — мрачно заметил Ивар.

— Не к барьеру, — уточнила. — К ремонтному узлу. Он ниже. Система считает, что люди туда не ходят.

— Система всегда всё считает, — буркнул Рейд. — Особенно тех, кто думает, что она о них не думает.

Лея молчала дольше всех.

— Ты не обязана уходить одна, — сказала она наконец.

— Вы не обязаны из-за меня получать клеймо «соучастников», — возразила. — Мне нужен один человек — для точки привязки снаружи. И это будет не из вас.

— Максим? — догадалась Лея.

— Да, — кивнула.

Максим в этот момент сидел в читальном зале, переговариваясь с кем-то по поводу ритуальной математики. Его присутствие всегда было как якорь — спокойный, плотный.

Я подошла.

— Можешь выйти со мной? — спросила.

Он посмотрел внимательно.

— На прогулку? — уточнил, хотя по моему лицу уже всё понял.

— В проход, — честно. — Мне нужен человек, который удержит меня снаружи, если там будет сбой.

— Ты решила уйти, — сказал, без оценки.

— На время, — ответила.

— Макс, не надо, — вполголоса сказала из-за соседнего стола Ума, которая формально «на индивидуальном маршруте», но всё ещё иногда заходила в Академию на отдельные занятия. — Они…

— Я знаю, — мягко оборвал он. — И всё равно пойду.

Он повернулся ко мне:

— Только одно условие: если ты почувствуешь, что это не побег, а повторение старого шаблона «я одна всё решу», — мы разворачиваемся.

— Договор, — сказала.

Переходный зал технического уровня был ниже уровня обычных порталов. Узкий, полумрачный коридор с трубами, кристаллическими опорами, рунами обслуживания. За массивной плитой — вспомогательный узел — тот самый «ремонтный трап».