Академия магии для выгоревших

Глава 19. Сопротивление магов-выгоревших

Время в блоке расползалось, как разлитый кофе: липко, бесформенно и везде.

Сначала я считала дни по смене «пейзажей» в фальш-окне: сосны, море, горы, ночной город. Потом — по визитам: психолог, техмаг, дежурная из Лечебного, которая приносила еду и взгляд «мне жаль, но…».

Потом — перестала.

Оставались только две стабильные вещи: камешек под грудиной и тонкое ощущение Барьера, который где-то наверху тянет свою бесконечную усталую песню.

Я лежала на кровати и отслеживала, как он дышит. Иногда — ровно, как человек, который спит под охраной снотворного. Иногда — рывками, когда где-то на окраине мира происходило что-то, что требовало «дополнительной подпитки». Тогда по куполу проходила волна, и от Академии вверх поднимались новые тонкие струйки — свежие порции чьей-то выжатой силы.

Сегодня купол был неспокойным. Внизу, под кожей мира, ощущался зуд: готовится что-то крупное.

Браслет вёл себя идеально:

«Состояние: удовлетворительное.
Эмоциональный фон: колебания в пределах нормы.
Замечаний по поведению: нет.»

Кристалл в углу мягко светился, сканируя поле. Психолог час назад ушёл, так и не добившись от меня истерики.

Я думала о предательстве.

Не в абстрактном смысле — в очень конкретном. Предательство — это когда человек, который говорит «я рядом», встаёт за столом и официально называет тебя нестабильной. Когда он объясняет это логикой и ты, черт возьми, понимаешь его. И всё равно внутри — больно.

— Любовь и политика, — пробормотала, глядя на потолок. — Отличный микс.

Камешек внутри отозвался тёплой усталой насмешкой.

Перелом случился ближе к вечеру.

Сначала погасла картинка в окне — не сменившись следующей. Просто — серая матовая поверхность.

Потом — чуть приглушился общий фон Барьера. Как будто кто-то убрал одну из подпорок.

Браслет пискнул:

«Внимание. Кратковременный технический сбой в системе отображения.
Просьба сохранять спокойствие.»

Угу.

Через пару минут за стеной послышались шаги. Не размеренные, дежурные. Быстрые, разные, с обрывками голосов. Я поймала отдельные слова: «контур», «сбой», «архив», «нижний уровень».

Кристалл в углу вспыхнул ярче, потом… моргнул и ушёл в тусклое дежурное свечение.

Будто кто-то перерезал ему один-единственный провод.

— Эйн, — шепнула я. — Ты там?

Ответа, разумеется, не последовало. Но по комнате прошёл лёгкий, почти физический сквозняк — как бы из другого пространства.

Потом дверь тихо щёлкнула.

Не так, как обычно, — с мягким магическим «шшш», а очень по-старинке: механический замок, чуть скрипнувшая ручка.

Я села на кровати.

В проём сначала просунулся локон зелёных волос. Потом — целиком Лея. Щёки — раскрасневшиеся, глаза — блестят, на руках — следы мела и чего-то тёмного, похожего на золу.

— Привет, нестабильная единица, — ухмыльнулась она хрипловато. — Ты идёшь с нами.

За её спиной появился Рейд — бледный, но воодушевлённый. На шее — повязанная кое-как повязка, на рукаве — трещина от недавнего щита.

— Отдых закончился, — сообщил он. — Начался наш любимый раздел: «корпоративные войны».

Ивар — третий — выглядел, как всегда, собранно. Только рубашка была порвана на плече, а на лице — полоска крови и улыбка, редкая для него, почти жестокая.

— Вставай, — коротко сказал он. — Времени мало.

— Подождите, — выдала я первое, что пришло в голову. — Как вы вообще сюда попали?

— С помощью старого доброго барда Эйна, который заодно оказался неплохим хакером, — ответила Лея. — Он срезал верхний слой защит, пока в системе «обновление».

— Какое ещё обновление? — непонимающе.

— Совет решил подключить к Барьеру новый сегмент Врат, — буркнул Рейд. — Надо же, мысль пришла им сразу после того, как ты показала, что умеешь вынимать людей из их siphon’а. Совпадение, ага.

— Они готовились активировать следующую очередь Контуров Снов, — пояснил Ивар. — В том числе — для тебя.

Меня чуть повело.

— То есть…

— То есть, — тихо сказала Лея, — тебя собирались «стабилизировать» окончательно. До безопасного уровня. Безопасного — для них.

Где-то в глубине меня что-то холодно щёлкнуло. Вся нежность, сомнения, попытки понять, «как им тоже сложно» — схлопнулись до одной простой ясности: меня собирались лишить самого важного, что у меня есть, под видом заботы.

— А мы… — Лея улыбнулась хищно, — решили, что нет.

В коридоре было неспокойно. Слышались команды, шаги, гул бегущих. Но наша часть этажа будто провалилась в слепую зону.

— Эйн отвёл часть внимания системы, — объяснил Ивар на ходу. — «Случайно» перегрузил архивные линии. Всё, что может гореть, сейчас горит там.

— В хороших руках даже архив — оружие, — ухмыльнулся Рейд. — Они сейчас тушат «пожар» в книгах, а не здесь.

— Где Максим? — спросила.

— Внизу, у узлов, — ответила Лея. — Держит канал связи. Твои друзья вообще сегодня героичнее тебя, между прочим.

— И где… — я запнулась, — он?

— Если ты про своего любимого «якунезащитник», — фыркнул Рейд, — то он в Совете, конечно. В красивой мантии. Делает вид, что всё под контролем.

— Это не совсем так, — вмешался новый голос.

Из соседнего коридора вышла Мара. Халат — накинут поверх обычной одежды, волосы стянуты, в руках — небольшой кристалл.

— Он тянет время, — спокойно сказала она. — На Совете обсуждают, почему система мониторинга блока «вдруг глючит». Кайден делает вид, что ищет виновных, и всеми силами уводит подозрения от Эйна.

— И от нас, — добавил Ивар.

— И от вас, — кивнула Мара. — Но долго он не вытянет.

— Сколько у нас? — спросила.

Эйнщики и кураторы всегда любили цифры.

— Минут двадцать, — ответила она. — Не больше.

— За двадцать минут мы не только дверь выбиваем, мы вообще революцию начинаем, — хмыкнул Рейд.

Лея цепко сжала мою руку: