Академия магии для выгоревших

Глава 23. Новое утро

Пахло гарью и травой.

Очень странная комбинация: дым, будто после пожара, и свежесть, как в саду после дождя.

Я лежала и долго не могла понять, чьим телом дышу. Каждое ребро отзывалось чужим, лёгкие будто были набиты песком, а голова… голова ощущалась слишком лёгкой, как у игрушки, у которой высыпали половину наполнителя.

Потом постепенно начали возвращаться детали.

Холодный камень под спиной. Мягкое, почти неслышное гудение магии где-то внизу. Тонкий, едва ощутимый ток по коже — как от статического электричества, когда проводишь рукой над шерстяной тканью.

Я открыла глаза.

Первое, что я увидела — небо.

Не купол Барьера, не потолок кабинета, а небо.

Серое, с тонкими полосками облаков, просвечивающее сквозь трещины в каменном своде. В одной из таких трещин рос мох — крошечные зелёные ниточки цепко держались за рану в камне.

Я моргнула. Ещё раз.

Надо мной всё ещё был защитный круг — тот самый: руны, иссечённые в камне, выложенный светлый обод, слабое свечение по краям. Но свод над кругом был… разбит. Частично.

Сбоку зияла дыра, через которую и было видно небо. А вместе с небом — кусок разрушенной стены, остатки когда-то гладких арок.

Я медленно повела взглядом.

Зал, в котором стоял круг, больше не был аккуратным, закрытым, «идеальным» пространством.

Одна колонна лежала на боку, расколовшись надвое. В дальнем углу валялись обломки кристаллов, когда-то встроенных в стены. Плиты пола были исцарапаны, кое-где — обуглены. По швам бежал мох, в одной трещине пробился тонкий росток — совсем молодой, упрямый.

И при всём этом — в воздухе не было ощущения катастрофы.

Было… как после генеральной уборки, когда всё ещё стоит запах хлорки, но ты уже чувствуешь: грязь ушла.

— Ну здравствуй, живучая, — раздался голос слева.

Я повернула голову. На этот раз — без ощущения, что мир переворачивается. Просто больно потянуло затылок.

У разрушенной колонны, на сложенных плащах, сидела Мара. Локти — на коленях, халат — весь в пятнах сажи и зелёных разводов, волосы собраны кое-как. В одной руке — кружка, во второй — диагностический кристалл, который она даже сейчас не выпускала.

— Сколько… — голос сорвался. Я прокашлялась. — Сколько я была… тут?

Мара задумчиво покрутила кристалл.

— С нашей точки зрения — три дня, — ответила. — С твоей… не знаю. Ты то уходила глубоко, то всплывала.

Три дня.

Не вечность. Но и не «пару часов, подремала и хватит».

— Что… — я сглотнула, — что произошло?

Она вздохнула.

— Кратко или честно?

— У тебя получается только честно, — напомнила.

Мара криво улыбнулась:

— Верно.

Она посмотрела вверх, на трещины.

— В тот момент, когда ты рухнула в круг, — начала, — Барьер явно решил, что с него хватит.

Я закрыла глаза, слушая.

— Твои манёвры с siphon’ом и коллективным резонансом уже пошатнули старую схему, — продолжила она. — Совет до последнего пытался вернуть всё «как было»: подняли дополнительные протоколы, хотели временно напрямую подключить к Барьеру старших магов.

— Прекрасное решение, — пробормотала я. — «Если выгоревшие закончились, пустим на топливо руководителей».

— Они бы и это сделали, — кивнула Мара. — Но… Барьер отказался.

Я открыла глаза.

— Он что?

— Отказался, — повторила она. — До того, как ты ушла в круг совсем, ты всё-таки успела заложить в структуру не только новый поток, но и… способ различать.

— Различать что?

— Где добровольный вклад, а где — насилие над ядром, — сказала она просто. — Когда Совет попробовал врубить старую модель в новом виде, Барьер оттолкнул. Условно говоря, сказал: «нет, это не то, что вы мне обещали».

Я какое-то время просто лежала, пытаясь совместить в голове картинку: гигантская магическая система, которая… спорит с людьми.

— Ты хочешь сказать… — медленно произнесла, — что я научила Барьер… ставить границы?

— Ну наконец-то ты поняла красоту момента, — усмехнулась Мара. — Да. Частично.

Она хлебнула из кружки.

— Потом всё было быстро, — продолжила она. — Контуры начали спорить между собой, старые siphon-линии — сыпаться. Некоторые узлы… — она кивнула на обломки кристаллов, — просто не выдержали.

— Взрывы? — напряглась я.

— Местами, — кивнула. — В технических зонах, в архивных. В Контуре Снов — особенно. Там, где выкачивали больше всего.

— Люди? — выдохнула.

— Мы успели вывести большинство, — серьёзно ответила она. — Да, были раненые. Пара тяжёлых. Но массового «сгорели в барьере» не случилось. И да — часть старых носителей власти попала под раздачу.

Я уловила в её голосе смесь горечи и… справедливости.

— Академия буквально трещала по швам, — резюмировала она. — Физически. Старые слои защит накладывались на новые, что-то ломалось, что-то перестраивалось.

Она провела пальцем по одной из рун круга.

— И посреди этого ты лежала здесь, в древнем стабилизаторе, как камень, который вытащили из центра системы, — добавила. — Всё вокруг перестраивалось на новую формулу без тебя.

— А если бы… — я сглотнула, — я не выдержала?

Мара несколько секунд молчала.

— Тогда бы у них не было человека, который помнит обе схемы, — сказала она. — Но Барьер всё равно уже не вернулся бы к прежней. Слишком много ты успела там переписать.

Я почувствовала странное, тяжёлое облегчение.

То, что я сделала, уже не откатить обратно, даже если я умру.

Цена была высокой. Но не пустой.

— А Академия? — спросила. — Она…

Я снова посмотрела на трещины, обломки.

— Разрушена, но не мертва, — ответила Мара. — Старые корпуса пострадали больше всего — те, где держали архив siphon’а, Контур Снов, барьерные технические узлы.

Она махнула рукой в сторону пробитой стены.

— Часть башен закрыта, часть — фактически стёрта. Но другие… дышат. Магия опять течёт по естественным жилам, а не только по трубам.