Академия магии и два наставника

Глава 18. Архивы и Алхимия

Расследование, как и предсказывал Горвин, начало набирать обороты с бюрократической медлительностью ледника. Официальные запросы, опросы свидетелей, изъятие журналов доступа в мастерскую по изготовлению матриц. В Академии стояло напряжённое, звенящее молчание, под которым клокотали слухи. Имя Калеба упоминалось вполголоса, с намёком на скандал, но прямых обвинений пока не звучало — мастер ловко открещивался, ссылаясь на возможную ошибку подмастерьев или некачественный кристалл.

Лиана и Элиас жили в состоянии осады. Они не расставались, перемещаясь по Академии только вместе, под негласным, но ощутимым присмотром Грегора и его доверенных стражников. Ночью дверь своей комнаты Лиана дополнительно блокировала простейшим, но эффективным заклятьем на сигнализацию, которому научил её отец. Спала она чутко, и каждый скрип в коридоре заставлял её сердце биться чаще.

Но сидеть сложа руки она не могла. Официальная правда — это одно. А её личная месть, её жажда понять масштаб заговора — совсем другое. Она решила действовать на два фронта.

Первый фронт был открытым. На следующий день после инцидента, с разрешения Горвина (который, кажется, начал испытывать к ней нечто вроде сурового уважения), она отправилась в Главный архив Академии. Не в запретные отделы, а в открытые залы исторических хроник и генеалогий.

Она выбрала самый большой стол в центре зала, где её было хорошо видно, и разложила перед собой внушительный фолиант: «Родословные дома Варрон: от основания до наших дней». Действовала она нагло и расчетливо. Пусть все видят, что Лиана из дома Серебряных Ветвей изучает своего врага. Это был вызов, брошенный в лицо. Это говорило: «Я знаю, кто вы, и я не боюсь».

Листала она страницы медленно, впитывая не сухие даты браков и рождений, а паттерны. Как росло их влияние? Какие ключевые посты в Магическом Синдикате и Совете Академии они занимали в последние пятьдесят лет? С кем заключали союзы, против кого интриговали? Она выписывала имена, должности, отмечала странные «несчастные случаи», убиравшие с их пути конкурентов. Картина вырисовывалась мрачная: Варроны были не просто амбициозны. Они были системны, безжалостны и терпеливы, как пауки, десятилетиями плевущие свою сеть.

Второй фронт был тайным и куда более опасным. Для него ей нужен был не историк, а алхимик. И не просто алхимик, а тот, кто разбирался в вещах, о которых в приличном обществе предпочитали не говорить.

Через два дня, убедившись, что за ней не следят (или следят не слишком усердно), она под предлогом необходимости консультации по свойствам кристаллов для «будущей курсовой» направилась не к Горвину, а в другую часть башни алхимии — в лабораторию к мастеру Игнатию.

Игнатий был фигурой маргинальной. Низкорослый, сутулый, с вечно испачканными в каких-то реактивах пальцами и пронзительным взглядом из-под густых бровей. Он вёл спецкурс по «нестандартным материальным компонентам и их взаимодействию с живой аурой», который пользовался дурной славой, но и morbid curiosity. Говорили, он знает всё о ядах, псионических ингибиторах и способах скрытого магического воздействия. Говорили также, что он несколько раз был на грани изгнания, но его знания были слишком ценны для определённых… исследовательских проектов Академии.

Лаборатория Игнатия походила на логово безумного учёного. Повсюду стояли колбы с мутными жидкостями, висели засушенные части существ, от которых веяло магической скверной, а воздух был густым от запахов серы, трав и чего-то металлического.

Мастер не выразил удивления, увидев её. Он лишь поднял взгляд от микроскопа, в котором копошилось что-то многоногое.

«Лиана Серебряная Ветвь. Ждал тебя», — проскрипел он голосом, похожим на шелест сухих листьев.

Это заявление заставило её внутренне сжаться. «Вы… ждали?»

«Когда в Академии случается такой скандальчик с почти что трупами, умные ищут не только официальных ответов, но и настоящих. Ты выглядишь умной. И Горвин ворчал, что у тебя стальные нервы. Что тебе нужно?»

Лиана решила не ходить вокруг да около. Она достала из складок платья маленький, тщательно завернутый в шёлк осколок. Это был не кусок саботированной матрицы (те были под замком у Совета), а фрагмент тренировочного кристалла из той же партии, который она подобрала в лаборатории после занятия, под предлогом уборки.

«Мне нужно знать, что это за заклинание. И можно ли его… отследить до создателя. По магическому почерку, по следам маны, по чему угодно».

Игнатий взял осколок длинными щипцами, поднёс к свету странной лампы, излучавшей ультрафиолетовое свечение. Кристалл отозвался тусклым, больным зелёным отсветом.

«Хм… Изящная работа. Грязная, но изящная. Вплетение на молекулярном уровне, на стадии роста. Это не наложение, это выращивание дефекта. Дорого. Сложно. Требует доступа к ядру кристаллизатора и глубоких знаний в сплайсинге заклинаний». Он положил осколок на черную бархатную подушечку и уставился на Лиану. «Ты хочешь не просто понять, ты хочешь доказать авторство. Привязать к конкретному мастеру».

«Да».

«Опасно. Если этот мастер узнает, что его «почерк» изучают…»

«Мне уже угрожали смертью, мастер Игнатий. Мне нечего терять, кроме осторожности».

Старик фыркнул, но в его глазах мелькнуло что-то вроде одобрения. «Хорошо. Есть способ. Каждое заклинание, особенно такое сложное, оставляет в материале не только энергетический, но и… отпечаток души мага. След его воли. Его можно вычленить, усилить и проявить. Это называется ретроградный резонансный анализ. Незаконно, неэтично и чертовски сложно».

«Вы можете это сделать?»

«Могу. Но цена будет высокой. Не в золоте».

«Чем?»

«Информацией. Ты копаешь Варронов. Я вижу у тебя под ногтями пыль архивную. Когда ты найдёшь что-то… интересное, что не попадает в официальные отчёты, ты поделишься со мной. У меня свои счёты с этой семьёй».

Лиана не колебалась. Она кивнула. «Договорились».

«Приходи через три дня. После заката. И приходи одна. Этого… щенка, что ходит за тобой по пятам, оставь. Его аура слишком шумная, помешает процессу».