Академия магии и два наставника

Глава 20. Игра в кости с демоном

Коридор, по которому её вели, был не тем, что вел в официальные залы Комитета по этике. Он уходил вниз, в подвальные этажи старого крыла Академии, где пахло сыростью, пылью и старой магией. Факелы в железных скобах бросали прыгающие тени на грубые каменные стены. Лиана чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле, а завернутая в ткань сфера под плащом кажется невыносимо тяжелой и горячей.

Калеб Варрон шел впереди, его осанка была безупречно прямой, а шаги — беззвучными. Он не оглядывался. Двое стражников в безличных доспехах вели Лиану за собой, их хватка не ослабевала ни на миг.

Они остановились перед массивной дубовой дверью, окованной холодным железом. Не было ни таблички, ни герба. Калеб приложил ладонь к металлической пластине рядом с дверью. Раздался тихий щелчок, и дверь отворилась внутрь, пропуская волну теплого, странно пряного воздуха.

Внутри была не зала суда, а нечто среднее между кабинетом и лабораторией. Полки, заставленные древними фолиантами и запечатанными сосудами. Массивный стол из темного дерева. И — самое пугающее — в центре комнаты, на низком постаменте, стояла большая, отполированная до зеркального блеска черная сфера из обсидиана. Она поглощала свет, и в ее глубине, казалось, шевелилось что-то собственное.

За столом сидел Люций Варрон.

Увидев его во плоти, Лиана поняла, почему зеркальное видение было таким расплывчатым. Его присутствие было плотным, давящим. Он был старше Калеба, с проседью в темных волосах, зачесанных назад, и лицом, изрезанным не столько возрастом, сколько холодной, расчетливой жестокостью. Те самые тонкие губы, тот же орлиный профиль. На его пальце, лежащем на столе, поблескивал тот самый перстень с черным камнем и гербом-горой.

Его глаза, цвета старого льда, медленно поднялись и уставились на Лиану. В них не было ни гнева, ни беспокойства. Только холодная, аналитическая оценка, как у хирурга, рассматривающего препарат.

«Оставьте нас», — сказал Люций тихим, сиплым голосом, который, однако, заполнил собой всю комнату.

Стражники, не говоря ни слова, развернулись и вышли, закрыв дверь. Калеб остался, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Его роль, казалось, была ролью наблюдателя и исполнителя.

«Лиана Серебряная Ветвь, — произнес Люций, растягивая слова. — «Серебряная Ветвь». Претенциозно. Надеюсь, ты понимаешь, на какую тонкую ветку забралась».

Он не предложил ей сесть. Она стояла посреди комнаты, чувствуя на себе вес двух пар глаз.

«Мастер Люций, — начала она, заставляя голос звучать твердо. — Меня привели силой под предлогом встречи с Комитетом. Я требую соблюдения процедур и присутствия моего наставника, мастера Горвина, или хотя бы декана Дарина».

Люций усмехнулся. Звук был похож на скрип ржавых петель. «Процедуры. Милая девочка. Ты нарушила куда более фундаментальные правила, чем академические. Ты вторглась в частную лабораторию. Ты похитила магический артефакт. Ты пыталась с помощью темных, сомнительных ритуалов оклеветать члена администрации Академии. Где тут место процедурам?»

Он знал. Все знал. Игнатий, должно быть, уже дал показания под давлением. Или его лабораторию обыскали.

«У меня есть доказательства, — выпалила Лиана, понимая, что игра в поддавки бесполезна. — Доказательства того, что именно вы встроили деструктивное заклинание в ядро кристалла. Что вы виновны в покушении на убийство студентов».

Люций медленно поднялся из-за стола. Он был высоким, и его тень накрыла Лиану. «Доказательства? Покажи».

Это был прямой вызов. И ловушка. Если она покажет сферу, они отнимут ее. Если не покажет, они сочтут это блефом.

«Они в безопасном месте, — солгала она. — И если со мной что-то случится, они попадут в руки Совета и Гильдии».

Калеб тихо рассмеялся у двери. Люций же не изменился в лице. «Блефуешь. Ты не успела никуда их передать. Ты пришла сюда прямо от алхимика-недоучки. И они… — он сделал едва уловимый жест рукой, — …у тебя под плащом. Я чувствую их… неприятный резонанс».

Лиана отступила на шаг, инстинктивно прикрывая плащ рукой. Сердце бешено колотилось.

«Отдай, — сказал Люций просто, без угрозы в голосе. Просто как констатацию. — И мы поговорим о твоем будущем. Возможно, тебе даже позволят остаться в Академии. Под наблюдением, разумеется».

«Чтобы вы сделали с ними то же, что сделали с лабораторией Игнатия? Сотрели все следы?» — в голосе Лианы зазвучали нотки отчаяния и гнева.

«Лаборатория мастера Игнатия, к сожалению, пострадала от несчастного случая при нелегальном эксперименте, — гладко ответил Калеб с порога. — Сам мастер получил травмы и находится на лечении. Очень удобно».

Игнатий был нейтрализован. Возможно, убит. Мысль об этом ударила Лиану, как ножом.

«Ты осталась одна, дитя, — продолжил Люций, делая шаг вперед. Его тень теперь полностью поглотила ее. — Никто не придет. Твой друг-простолюдин? Его уже изолировали для «дополнительных занятий». Горвин? Занят срочным вызовом в столицу. Дарин? У него сегодня ночное дежурство на дальнем рубеже. Это игра, в которой все фигуры расставлены. И ты — пешка, которая зашла слишком далеко».

Отчаяние начало подниматься в горле, горькое и холодное. Он был прав. Она просчиталась, думая, что у нее есть время. Они действовали молниеносно и тотально.

И тогда, в глубине отчаяния, ее взгляд упал на черную обсидиановую сферу. Она поймала свое отражение в ее поверхности — искаженное, испуганное, маленькое. Но в глубине сферы что-то шевельнулось в ответ. Не тень. Словно отзвук. Отзвук ее собственного страха, ярости, воли.

«Магия — это не только заклинания в книгах. Это воля. Намерение. Отчаяние иногда — самый острый клинок», — вспомнились ей слова Горвина на одной из первых лекций.

Они хотели сферу? Пусть получат.

Лиана резко рванула ткань, выхватывая хрустальную сферу-доказательство. Она светилась изнутри призрачным светом, и образ Люция в ней казался живым.

«Вот ваше доказательство!» — крикнула она и изо всех сил швырнула сферу не в Люция, а в черную обсидиановую сферу на постаменте.