Академия магии и два наставника

Глава 23. Тени на мокрых камнях

Полдень в Нижнем городе был не светлее глубоких сумерек. Солнце, если и пробивалось сквозь вечную пелену дыма и облаков, лишь подсвечивало серую грязь на мостовой, превращая ее в липкое, блестящее месиво. Лиана и Элиас выскользнули из «Ржавого гвоздя» через черный ход, ведущий в вонючий переулок, заваленный гниющими отбросами. Запах ударил в нос, заставив Лиану подавить рвотный позыв.

«Ма» выполнила свое обещание — их не было в таверне к полудню. Но и никаких вестей от мастера Элрика не последовало. Тишина была хуже любого отказа. Она означала неопределенность, висящую над ними дамокловым мечом.

«Куда теперь?» — спросил Элиас, опираясь на грубо сработанную палку, подобранную у мусорной кучи. Его нога все еще болела, но он мог двигаться.

Лиана огляделась. Переулок был лабиринтом, сотканным из отчаяния и бедности. Кривые дома нависали друг над другом, почти смыкаясь крышами, отрезая клочок неба. Где-то плакал ребенок, кто-то ругался за стеной, слышался скрежет телеги по булыжникам.

«Нужно уйти подальше от Академии. Но остаться в пределах досягаемости для… ответа. Если он будет». Ее собственный голос звучал чужим, лишенным прежней уверенности. План с посланием казался теперь детской наивностью. Кто такой мастер Элрик? Один человек против могущественного клана. Почему он должен рисковать ради двух беглых студентов?

«Есть место, — негромко сказал Элиас, избегая смотреть ей в глаза. — Недалеко от реки. Старая сушильня для сетей. Ее хозяин… мне должен небольшую услугу».

Лиана удивленно посмотрела на него. Элиас всегда был «академическим», сыном мелкого торговца, мечтавшего подняться по социальной лестнице через магию. Что он мог знать о долгах в трущобах?

Он поймал ее взгляд и усмехнулся без веселья. «Мой отец иногда давал в долг рыбакам. Не все возвращали. Иногда возвращали другими способами. Я однажды… помог сыну одного из них. У парня были проблемы с городской стражей. Я использовал пару простых иллюзий, чтобы отвести от него подозрения».

Он говорил об этом так, будто признавался в чем-то постыдном. Использовать магию для помощи какому-то рыбацкому отпрыску — не та карьера, о которой он мечтал.

«Веди», — просто сказала Лиана.

Они двинулись, стараясь не привлекать внимания. Лиана натянула капюшон поглубже, спрятав характерный цвет волос. Элиас шел, ссутулившись, стараясь не хромать слишком явно. Они стали двумя тенями среди многих других теней, бредущих по мокрым камням.

Сушильня оказалась длинным, низким сараем на самом берегу, где вода пахла не свежестью, а тиной, рыбой и гниющими отходами. Воздух был пропитан запахом старой пеньки и соли. Элиас постучал в боковую дверь особым ритмом — три коротких, два длинных.

Дверь приоткрылась, и в щели показалось лицо, обветренное, как старый парус, с глазами, похожими на две черные пуговицы-бусинки. «Кого черти принесли?»

«Это я, Элиас. Сын Мардока».

Пуговицы-глаза сузились, оценивающе скользнули по Лиане, потом снова к Элиасу. «Твой старик уже год как в могиле. Долг списан».

«Не его. Мой. За Томаса».

На лице рыбака что-то дрогнуло. Он тяжело вздохнул, отворил дверь пошире. «Заходи. Быстро».

Внутри было просторно, темно и пусто. Длинные шесты для сушки сетей уходили под самую крышу. В углу тлели угли в небольшой железной печурке, возле которой на ящике сидел подросток лет пятнадцати — тот самый Томас, судя по сходству. Он удивленно уставился на гостей.

Хозяин, представившийся просто как Гарн, молча указал на груду старых парусов в дальнем углу. «Там. Не шуметь. Утром уходите. Один день. Не больше».

Это была не гостеприимность, а выплата долга. Чистая сделка. Лиана была благодарна и за это.

Они устроились на жестких, пропахших рыбой парусинах. Томас, после недолгого замешательства, принес им две деревянные миски с похлебкой — что-то серое, с плавающими кусками неизвестного происхождения, но горячее. Для Лианы, чей желудок сводило от голода, это было пиром.

Пока они ели, Гарн курил трубку, глядя на тлеющие угли. «Вас ищут», — сказал он наконец, не глядя на них.

Ложка замерла у рта Лианы. «Кто?»

«Люди в хороших плащах. Не стража. Те… которые потоньше работают. Расспрашивают. Обещают золото за информацию о двух студентах. Парне и девке. Рыжие волосы у девки, — он кивнул в сторону Лианы. — Говорят, опасные еретики, украли артефакты из Академии».

Ложка с глухим стуком упала в миску. Сердце Лианы бешено заколотилось. Варроны действовали быстро. И грязно. «Еретики». «Украли артефакты». Идеальное оправдание для расправы без суда.

«Что им ответили?» — спросил Элиас, и его голос был напряжен, как тетива.

Гарн пыхнул дымом. «Здесь, у реки, свои законы. Мы не любим щедрых незнакомцев с длинными ножами. И не любим Академию, которая облагает наши уловы «магическим налогом». Но золото… золото любят многие. Не задерживайтесь».

Он встал и ушел к себе в пристройку, оставив их наедине с Томасом и треском углей.

Томас смотрел на них с нескрываемым любопытством. «Вы правда украли что-то? Какое-нибудь заклинание, чтобы корабли потоплять?»

«Нет, — тихо сказала Лиана. — Мы ничего не крали. Нас обвиняют в том, чего мы не делали».

«А… а что вы сделали?»

Лиана и Элиас переглянулись. Сказать правду? Рискнуть? Но этот парень и его отец уже рисковали, укрывая их.

«Мы узнали правду о смерти одного мага, — сказал Элиас. — Правду, которую сильные мира сего хотят скрыть».

Глаза Томаса загорелись. Здесь, в мире физического труда и простых понятий о чести, такая история находила отклик. «И что вы будете делать?»

«Донести эту правду до тех, кто может что-то изменить, — ответила Лиана. — Если сможем».

Ночь опустилась на сушильню, холодная и сырая. Они лежали на парусине, прижавшись друг к другу для тепла, и слушали, как за стеной шумит река и воет ветер в снастях. Страх был их постоянным спутником, но теперь к нему добавилось что-то еще — осознание, что они стали частью истории, которая вышла далеко за стены Академии. Их имена, оболганные, уже шептались в тавернах и на причалах.