Академия магии и два наставника

Глава 24. Искра в пепле

Рассвет в сушильне был не светом, а постепенным разбавлением тьмы до цвета мокрого пепла. Лиана проснулась от холода, пронизывающего старые парусины, и от тихого, напряженного голоса у двери.

Гарн говорил с кем-то снаружи. Его тон был грубым, отрывистым, но в нем слышалась тревога.

«...ничего не видел. Ваши золотые монеты мне не указ. Пройдите».

В ответ донесся другой голос, вежливый и ледяной: «Мы ценим ваше время, хозяин. Но наш долг — проверить каждое строение у реки. Приказ самого префекта. Контрабандисты, понимаете ли. Опасные люди».

Сердце Лианы упало. Это были не городские стражники — те говорили бы громче и грубее. Это были «люди в хороших плащах». Агенты Варронов.

Она резко толкнула Элиаса в бок. Он мгновенно открыл глаза, и в них не было и следа сна — только животная готовность к бегству. Они затаились, прижавшись к грубой стене, за грудой старых канатов и пустых бочек.

Дверь скрипнула. В сушильню вошли двое. Даже в полумраке было видно, что их одежда, хоть и без украшений, сшита из добротной, темной шерсти. Плащи были сухими, несмотря на утреннюю сырость. Один был высок и строен, с лицом писца, другой — коренаст, с бычьей шеей и привычным взглядом бойца. Их глаза, привыкшие к полутьме архивов и темных переулков, медленно скользили по помещению.

Гарн стоял рядом, скрестив руки. Его сын Томас замер у печурки, стараясь не смотреть в их угол.

«Просторно, — заметил высокий, его голос звенел в пустом сарае. — Много мест, где можно спрятаться».

«Сети сушить, — буркнул Гарн. — Не для пряток».

Коренастый агент неспешно прошелся вдоль шестов, постукивая ножнами кинжала по деревянным опорам. Звук был мерным, угрожающим. Он приближался к их укрытию.

Лиана задержала дыхание. Ее рука инстинктивно потянулась к карману, где лежал последний кристалл с зарядом слабого шокового заклинания — подарок «Ма» на прощание. Один выстрел. Мало шансов на двоих.

Элиас прижал палец к губам. Его глаза метнулись к Томасу. Парень замер, потом вдруг резко кашлянул, забился в припадке, громко шаркая ногами по полу.

«Томас! Черт тебя дери, опять эта хворь?» — рявкнул Гарн, но в его голосе была явная игра.

Коренастый агент на мгновение отвлекся, повернувшись к шуму. В этот миг из-под груды парусины рядом с ним выскочила тощая серая крыса и метнулась прочь, громко шурша.

Высокий агент брезгливо поморщился. «Это место кишит паразитами».

Коренастый пнул парусину сапогом. Пыль взметнулась столбом. Он заглянул за бочки, но уже без прежнего энтузиазма. Крыса и кашляющий подросток нарушили его методичный настрой.

«Здесь чисто, — сказал высокий, явно торопясь покинуть вонючее помещение. — Не их уровень. Они бы искали укрытие понадежнее».

Они обменялись взглядами. Коренастый что-то недовольно пробормотал, но кивнул. Бросив последний оценивающий взгляд на Гарна, который продолжал стоять, как скала, они вышли. Дверь захлопнулась.

В сушильне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Томаса, который перестал кашлять.

Прошла целая вечность, прежде чем Гарн подошел к двери, приоткрыл ее, выглянул и резко захлопнул снова, задвинув тяжелую задвижку.

«Ушли. Но они будут рыскать по всему району. Вам конец здесь».

Лиана и Элиас выбрались из-за бочек. Ноги дрожали от напряжения. «Спасибо, — выдохнула Лиана, глядя на Гарна и Томаса. — Вы рисковали».

«Рисковал мой сын, — отрезал Гарн. — Он вас не видел. Понятно? Никогда. Теперь убирайтесь. Идите через задний лаз, к старой пристани. И не возвращайтесь».

Путь был указан. Благодарность здесь была лишней, это был расчет. Долг выплачен. Связь разорвана.

Через пять минут они уже пробирались по гнилым доскам полуразрушенной пристани, вдали от сушильни. Утро было туманным, река скрыта серой пеленой. Они были снова одни, но теперь с новым знанием: сеть затягивается. Варроны не ограничились Академией. Их щупальца искали по всему городу.

«Что теперь? — спросил Элиас, глядя на мутную воду. — Искать других «обиженных»? В таком состоянии? Нас поймают раньше, чем мы найдем первого».

Лиана чувствовала то же отчаяние, холодной тяжестью лежащее на плечах. Но в памяти всплывали слова отца, сказанные давно, когда она маленькая не могла решить сложную логическую задачку: «Когда стена кажется монолитной, ищи не трещину, а самое старое, самое забытое камни. Их легче расшатать».

«Не других обиженных, — сказала она вдруг. — Архив».

Элиас уставился на нее, как на сумасшедшую. «Архив? В Академию? Лиана, это самоубийство!»

«Не в Главный архив. Есть же старые хранилища. Вспомни, на лекции по истории магических институтов. «Пыльные залы», где хранятся отчеты позапрошлого века, неоцифрованные, никому не нужные. Они в старом крыле, рядом с оранжереей. Туда почти не заглядывают».

«И что мы там найдем? Пожелтевшие отчеты о расходах на магические свечи?»

«Детали, Элиас. Те самые детали. Все, что связано с большими делами, расследованиями, скандалами — это хранится в Главном архиве под замком. Но черновики, промежуточные отчеты, переписка низших клерков… это могли сбросить в старые хранилища как мусор. Отец говорил, что настоящая история любой организации написана на полях и в приложениях».

В ее голосе зазвучала прежняя уверенность, огонек азарта исследователя, который когда-то вел ее по библиотечным лабиринтам. Это был конкретный план. Безумный, но план.

«И как мы туда попадем? У нас нет пропусков, нас там сразу узнают!»

«Старое крыло почти не охраняется. Там нет ничего ценного. А попасть можно через оранжерею. Помнишь, мы с тобой в прошлом году, во время «Бури Мыслей», прятались там от толпы? Там есть разбитое окно в подсобке, которое так и не починили. Оно ведет прямо в коридор старого хранилища».

Элиас молчал, переваривая. Риск был чудовищным. Но сидеть в трущобах, ожидая, пока их найдут, было еще хуже. А план… в своем безумии он имел смысл.

«Сегодня «День Молчаливого Размышления» для старших курсов, — медленно сказал он. — Большинство мастеров и старших студентов будут в медитационных залах или в своих лабораториях. Активность в коридорах будет минимальной».