Академия магии и два наставника

Глава 27. Старая Мара и Тропа Забвения

Восточный рынок был иным миром. Здесь не пахло дорогими специями и жареными каштанами, как в центральных кварталах, а стоял тяжёлый, влажный аромат сырой земли, гниющих растений и чего-то лекарственно-горького. Лавки были больше похожи на пещеры, заваленные связками сушёных кореньев, мешками со мхами странного цвета и банками, в которых плавали скользкие, неопознанные грибы. Покупатели здесь ходили сгорбленные, в просмолённых плащах, их лица скрывали капюшоны. Это был рынок для тех, кто жил на границе с дикостью — трапперов, знахарей, сборщиков ядовитых растений.

Спросить о «старухе Маре» оказалось делом непростым. Первые два торговца, к которым они обратились, лишь мрачно качали головами и отворачивались. Третий, молодой парень с лицом, покрытым бледными шрамами от ожогов, долго и оценивающе смотрел на них.

«Мару? Зачем она вам, городские крысы? Рецептик от чесотки подцепили?» — его голос был хриплым, насмешливым.

«От «каменной немочи», — чётко произнесла Лиана, как учил Орвин. — Нас направил старый библиотекарь».

Выражение лица парня мгновенно изменилось. Насмешка сменилась настороженным, почти суеверным интересом. Он кивнул вглубь ряда, к самой тёмной и низкой лавке, над которой даже не было вывески, лишь занавеска из высушенных болотных лилий. «Там. Но не говорите, что я вас направлял. И не трогайте её кота».

Лавка Мары оказалась не лавкой, а скорее логовом. Внутри было темно, пахло плесенью, сушёной рыбой и чем-то резким, вроде нашатыря. Пол был устлан шкурами неведомых животных. На полках, вместо товара, стояли черепа мелких зверьков, склянки с мутными жидкостями и пучки перьев.

За грубым столом из коряги сидела женщина. Сказать, что она была старой, — значит не сказать ничего. Казалось, возраст стёр с неё всё лишнее, оставив только кожу, похожую на высохшую кору, пронзительные, бледно-голубые глаза, похожие на льдинки, и длинные, костлявые пальцы, которыми она медленно перебирала какие-то кости — возможно, гадальные.

Рядом, свернувшись клубком на подушке из мха, лежал огромный, лысоватый кот с роговыми наростами на суставах и жёлтыми, вертикальными зрачками. Он открыл один глаз, посмотрел на вошедших и издал звук, похожий на шипение кипящего котла.

«Орвин прислал, — сказала Мара, не поднимая глаз от костей. Её голос был скрипучим, как ветер в тростнике. — Значит, дела совсем плохи. И дураков на свете не убавляется». Она наконец подняла взгляд. Её глаза обожгли Лиану и Элиаса холодным, пронизывающим вниманием. ««Каменная немочь»… Хм. У вас не видны её симптомы. Но что-то вы носит в себе, девочка. Что-то холодное и тяжёлое. Как речной булыжник на дне сумки».

Лиана невольно коснулась места, где под одеждой лежал кристалл. Холод его, казалось, усилился под этим взглядом.

«Нам нужно в Топи, — сказал Элиас, нарушая тягостную паузу. — К Лесной заставе».

Мара бросила кости на стол. Они упали с сухим стуком, сложившись в странный узор. Она долго смотрела на него, её губы беззвучно шевелились. Кот зашипел снова.

«Тропа Забвения, — наконец произнесла она. — Так называют дорогу туда те, кто её знает. Потому что многие, кто ступает на неё, забывают дорогу назад. А некоторые забывают и кто они такие. Болота имеют свою память, и она вытесняет вашу». Она снова уставилась на них. «Почему вы туда идёте?»

«Мы ищем человека, — ответила Лиана. — Того, кто может знать правду».

«Правда, — старуха фыркнула. — Самая ядовитая из всех болотных трав. Но что ж… Орвин — последний, кто ещё помнит старые долги. А я… я любопытна. Хочу посмотреть, сожрёт ли вас Топь, или вы и вправду найдёте свою «правду». — Она встала, и её кости затрещали. — Двести серебряных. Половина сейчас. Остальное — если доведу до первого сухого острова у Чёрной воды. Дальше — сами. Договорились?»

Это была целое состояние. Элиас и Лиана переглянулись. У них не было и половины этой суммы. Лиана сжала кулаки. «У нас есть… кое-что ценное. Но не деньги».

Мара склонила голову набок. «Показывай».

Сердце Лианы бешено заколотилось. Показать кристалл посторонней, да ещё такой странной женщине? Это было безумием. Но другого выхода не было. Она медленно, под пристальным взглядом старухи и её кота, достала из-под одежды свёрток. Развернула ткань.

Синий кристалл лежал на её ладони, излучая холодное, призрачное сияние в полумраке лавки. Воздух вокруг словно сгустился, зазвенел тихой, ледяной нотой.

Мара замерла. Её ледяные глаза расширились. Она не потянулась за кристаллом, а, наоборот, слегка отклонилась назад, как от ядовитой змеи. Даже кот встал, выгнул спину и заурчал, но теперь в его урчании слышался страх.

«Так… — прошептала старуха. — Вот оно что. Не правду вы ищете, а беду. И нашли её, похоже, уже». Она перевела взгляд с кристалла на Лиану. «Откуда это?»

«Это… наследство», — с трудом выдавила Лиана.

«Проклятое наследство, — поправила Мара. — Я чувствую на нём печать… нездешнего мастерства. И большого горя. Ладно. — Она махнула рукой, словно отгоняя муху. — Спрячь. И никогда, слышишь, никогда не показывай его в Топях. Там есть… существа. Которые почуят такой свет за мили. Деньги мне теперь не нужны. Вы заплатите иначе».

«Чем?» — спросил Элиас, насторожившись.

«Историей, — сказала Мара, и в её глазах вспыхнул жадный, старый огонёк. — Когда вернётесь — если вернётесь — расскажете мне всё. Всю правду об этой штуке и о том, что вы найдёте у Элрика. Это будет моей платой. Договорились?»

Это было странно, но не так опасно, как расстаться с кристаллом. Лиана кивнула, снова заворачивая артефакт в ткань. «Договорились».

«Хорошо, — Мара снова стала деловой. — Завтра на рассвете у Старого Причала, где гниют лодки. Приходите в крепкой обуви и с непромокаемыми плащами. Запаситесь сухарями и солёным мясом. Сладости и городскую еду оставьте — на них сбегутся болотные крысы размером с собаку. И будьте готовы к тому, что тропа… попытается вас сбить. Болото не любит чужаков».

Они вышли из логова Мары, и свежий (относительно) воздух рынка показался им нектаром. Давление, исходившее от старухи, было почти физическим.