Академия магии и два наставника

Глава 38.Убежище Тишины

Путь через первые каньоны Старых Разломов был похож на спуск в гигантскую, окаменевшую рану планеты. Стены из слоистого песчаника и темного базальта вздымались по обе стороны узкой тропы, отбрасывая длинные, холодные тени. Воздух здесь был другим — тяжелым, пахнущим озоном, пылью и чем-то едким, напоминающим серу. Под ногами временами слышался глухой гул, словно где-то глубоко внизу бурлила неспокойная магма.

Карина вела группу уверенно, словно читала невидимую карту. Марк шел в арьергарде, его массивный костюм усиления (собранный, судя по всему, из обломков разной техники) гудел на низких частотах, сканируя окрестности. Тайо то и дело доставал портативный сенсор, на экране которого прыгали графики и незнакомые Лиане символы.

«Геоактивность повышена, но стабильна, — комментировал он, больше для себя, чем для других. — Фоновый пси-фон… хаотичен. Много обрывков. Как будто эхо от тысяч голосов, растертых в пыль временем.»

Лиана чувствовала это «эхо» кожей. Оно не было таким ярким, как видение базальтовой башни, но представляло собой постоянный, назойливый фон — шепот камней, стон сжатой породы, тихий вой ветра в бесчисленных расщелинах. Это не была связь, подобная той, что она ощущала с Аэнаром или с другими «сестрами». Это был шум. Радиоактивный шум распадающейся памяти мира.

Элиас шел рядом, его лицо было сосредоточенным. Он почти не хромал, но время от времени его рука непроизвольно тянулась к боку, где скрывалась под одеждой повязка. Он тоже чувствовал напряжение этого места, но на ином уровне — уровне солдата, оценивающего угрозы рельефа и потенциальные засады.

После нескольких часов ходьбы тропа вывела их к неожиданно широкой площадке, нависавшей над бездной. Внизу, в сотнях метров, клубился молочно-белый туман, подсвеченный снизу призрачным сиреневым сиянием. А на противоположной стороне разлома, соединенный с их стороной хлипким на вид висячим мостом из канатов и потемневшего от времени металла, зиял вход в пещеру. Не естественную, а явно вырубленную — правильной арочной формы, обрамленную блоками того же темного базальта.

«Убежище Тишины, — объявила Карина, указывая на мост. — Вернее, его преддверие. Сам комплекс — глубже, в толще скалы. Мост прочнее, чем кажется. Он пережил не один толчок.»

Мост действительно оказался прочным, хотя раскачивался под ногами с тревожной амплитудой, заставляя сжиматься сердце. Переход через бездну под вой ветра стал испытанием на прочность нервов. Лиана, стараясь не смотреть вниз, чувствовала, как тот самый «шум» снизу нарастает, превращаясь в почти осязаемое давление на виски.

Пещера за мостом встретила их гробовой тишиной и холодом. Воздух здесь был сухим и неподвижным. Карина достала фонарь, луч которого выхватил из тьмы гладкие, отполированные временем стены, уходящий вглубь коридор и… символы. Они покрывали стены и свод, тонкие, извилистые линии, сливающиеся в гипнотические узоры. Это не была письменность, которую знала Лиана. Это было нечто иное — больше похожее на схемы, на визуализацию звуковых волн или энергетических потоков.

«Знаки Певцов, — тихо сказал Тайо, его голос полный благоговения. — Не декоративные. Функциональные, судя по распределению. Возможно, система стабилизации или… усиления резонанса.»

«Или подавления, — мрачно добавил Марк, впервые заговорив. Его голос был низким, глухим, как скрежет камня. — Это место не для жизни. Это склеп. Или тюрьма.»

Карина бросила на него предостерегающий взгляд, но не стала спорить. «Дальше. Жилая зона впереди.»

Коридор вел вниз, по пологому спуску. С каждым шагом чувство «тишины» становилось все более навязчивым. Это была не просто отсутствие звука. Это была активная, подавляющая тишина. Она давила на барабанные перепонки, заставляла учащенно биться сердце. Даже фоновый шум Разломов здесь стихал, поглощаемый чем-то другим.

Наконец, они вышли в обширный зал. Здесь уже были следы присутствия людей: несколько модульных панелей, образующих перегородки, грубые столы и стулья, стеллажи с оборудованием, генератор, тихо гудящий в углу. На стенах, поверх древних символов, висели экраны, показывающие карты, данные телеметрии и зацикленные записи с камер наблюдения на поверхности. Это был аванпост, лагерь исследователей, втиснутый в древнее, безразличное им чрево скалы.

«Добро пожаловать дом, на время, — сказала Карина, снимая рюкзак. — Здесь можно отдохнуть. Защита почти абсолютная — скальная толща в сотни метров, пси-подавляющие свойства самой архитектуры Руин. Спутники не видят, сканеры не берут. Даже Инквизиция сюда не сунется без крайней нужды. Слишком рискованно.»

Лиана опустила свой рюкзак, чувствуя, как усталость накрывает ее волной. Но отдых был не первым в списке приоритетов Карины.

«Ты обещала рассказ, — напомнила женщина, подходя к одному из столов, где уже стояло записывающее устройство. — И сканирование. Мы выполнили свою часть.»

Элиас сделал шаг вперед, но Карина подняла руку. «Только она. Ты можешь присутствовать, но не вмешиваться. Это ее история. Ее свидетельство.»

Лиана кивнула. Она знала, что это неизбежно. Она села на предложенный стул, напротив объектива камеры и прибора, похожего на сложный энцефалограф с множеством датчиков. Тайо, стараясь не смотреть ей в глаза, начал прикреплять к ее вискам, запястьям и области сердца небольшие диски-сенсоры. Они были холодными и липкими.

«Это не больно, — пробормотал он. — Мы будем считывать только внешние эманации, изменения в биоэлектрическом поле, микроколебания в локальном пси-фоне. Никакого доступа к мыслям или памяти.»

Когда датчики были закреплены, Карина включила запись. «Начни с начала. С того, как ты оказалась в башне Аэнар.»

И Лиана начала говорить. Сначала сбивчиво, подбирая слова, потом все более плавно. Она говорила о контракте с «Вершиной», о спуске в шахту, о первом контакте с «эхом» башни, еще до ее пробуждения. О том, как стены начали светиться, как воздух наполнился вибрацией. Она описала Сердце — не в технических терминах, которых не знала, а в ощущениях: как гигантский, спящий кристалл, как источник тепла и света, как… личность. Она рассказала о песне — о том, как она ворвалась в ее разум, не как звук, а как чистый смысл, как поток образов, эмоций, воспоминаний, не принадлежащих человеку.