Академия магии и два наставника

Глава 39.Холодный зов

Сон не приходил. Лиана лежала на жесткой койке, уставившись в темноту потолка, высеченного в скале. Тишина Убежища была не пустой — она была густой, вязкой, как смола. Она обволакивала сознание, пытаясь заглушить все внутренние голоса. Но тот далекий, искаженный зов, который она уловила перед сном, не утихал. Он был слабым, прерывистым, как сигнал умирающего маяка на краю вселенной, но от этого — еще более настойчивым.

"…холодно… так холодно…"
"…свет погас… цепи…"
"…кто-нибудь… слышит…?"

Это не были слова в человеческом понимании. Это были сгустки чистого ощущения, прошитые обрывками образов: черный лед, сковывающий что-то огромное; мерцающие осколки кристалла, тонущие во тьме; ощущение падения, длящегося вечность.

Лиана встала, стараясь не шуметь. Элиас спал беспокойным, поверхностным сном солдата, его дыхание было ровным, но мышцы лица подергивались. Она накинула куртку и бесшумно выскользнула из комнаты.

В главном зале лагеря горел только один экран, отбрасывая синеватый свет на фигуру Тайо. Он сидел, сгорбившись над консолью, его пальцы быстро перебирали клавиши, а на нескольких мониторах плыли потоки данных и вращались трехмерные модели руин.

«Не спится?» — его голос прозвучал неожиданно, но без упрека. Он даже не обернулся.

«Ты тоже, — тихо сказала Лиана, подходя ближе. — Что это?»

На центральном экране была карта Старых Разломов, но не та, что висела на стене. Это была динамичная, многослойная схема. Один слой показывал геологическую активность, другой — остаточное пси-излучение, третий… третий состоял из мерцающих точек. Одни горели ровным, тусклым светом. Другие пульсировали слабо и хаотично. Одна, в районе Аэнара, светилась чуть ярче. А еще одна, глубоко в зоне, обозначенной как «Глубинный Разлом», мигала тревожным, прерывистым красным.

«Сеть, — ответил Тайо. — Вернее, то, что от нее осталось. Мы годами составляли эту карту по обрывкам данных, сканам с пролетающих зондов, редким и рискованным экспедициям. Каждая точка — это либо уцелевшая башня, либо… ее останки. То, что ты рассказала, позволило калибровать датчики. Красная точка — это аномалия. Та самая «базальтовая башня» из твоего видения. Только она не просто «болит». Она… зовет. Или кричит. И этот крик становится все сильнее.»

Лиана посмотрела на мигающую красную точку. Холодный зов в ее голове отозвался слабой, но болезненной судорогой где-то в глубине сознания.

«Что там происходит?»

«Мы не знаем. Никто не возвращался оттуда живым. Те, кто подбирался достаточно близко, либо сходили с ума, либо их находили замерзшими насмерть при температуре, которая не должна была быть настолько низкой. Инструменты фиксируют дикие перепады энергии, пространственные искажения. Карина считает, что там произошел критический сбой в системе стабилизации планеты. Что-то вроде… открытой раны в реальности. И через нее сочится холод иного места.»

«И вы хотите туда попасть, — поняла Лиана. — Используя меня как проводника. Как ключ.»

Тайо наконец оторвался от экрана и посмотрел на нее. В синем свете монитора его лицо казалось изможденным и очень молодым одновременно. «Мы хотим понять. Чтобы, возможно, исправить. Или хотя бы изолировать угрозу. Эта аномалия нестабильна. Если она разрастется… последствия для региона, да и для всей планеты, могут быть катастрофическими. Но Карина…» Он замолчал, снова уставившись в экран. «У Карина свои мотивы. Более личные.»

В этот момент из тени за перегородкой вышла сама Карина. Она была одета, словно не ложилась. «Личные и профессиональные неотделимы, Тайо, — сказала она спокойно. — Ты это знаешь.» Она подошла к консоли и указала на красную точку. «Это не просто сбой, Лиана. Это *провал*. Провал в системе, созданной для поддержания гармонии. И в этом провале может быть ответ. Ответ на вопрос, что погубило Певцов. Почему они замолчали. И что за сила пытается теперь использовать их наследие вроде «Вершины» и Инквизиции.»

Она повернулась к Лиане, и в ее глазах горел тот самый неугасимый огонь. «Ты чувствуешь ее зов. Сильнее, чем кто-либо другой. Значит, ты можешь не просто выдержать его, но и… взаимодействовать. Мы можем снарядить экспедицию. Сопроводить тебя настолько близко, насколько это будет возможно. А дальше…»

«Дальше я стану разменной монетой, — закончила за нее Лиана. Голос ее звучал ровно, хотя внутри все сжималось от холода, исходящего уже не только извне. — Вы хотите, чтобы я вошла туда и… что? Успокоила ее? Выключила? Или просто записала предсмертные крики, чтобы добавить в свою коллекцию данных?»

«Мы хотим дать тебе шанс понять свою природу, — резко парировала Карина. — Ты не просто носитель отпечатка. Ты — мост. Мост между нашим миром и их. Игнорировать этот дар — значит предать его. И себя. Ты уже в игре, хочешь ты того или нет. «Вершина» будет искать тебя. Инквизиция уже, возможно, ищет. Здесь ты в безопасности, но в клетке. Там… там ты можешь обрести силу. Или, по крайней мере, знание.»

Из темноты зала раздался голос Элиаса: «Или найти смерть. Холодную и бессмысленную.»

Он стоял у входа в их комнату, опираясь на косяк. Его лицо было жестким. «Вы манипулируете ею. Используете ее уязвимость и замешательство. Она не солдат и не ученый. Она — жертва обстоятельств.»

«Мы все жертвы обстоятельств, наемник, — холодно парировала Карина. — Но одни пассивно ждут своей участи. Другие — действуют. У нас есть оборудование, скафандры с термоизоляцией, приборы для навигации в условиях пси-бури. У тебя — опыт выживания. У нее — единственный ключ. Вместе у нас есть шанс.»

«Шанс на что?» — спросил Элиас.

«На то, чтобы узнать правду, — просто сказала Карина. — А правда — единственная валюта, которая имеет значение в этой вселенной лжи.»

Лиана смотрела на мигающую красную точку. Холодный зов в ее голове превратился в тягучую, ноющую ноту. Он был полон страдания, но в нем не было злобы. Только бесконечная, одинокая боль. Она вспомнила тепло Сердца Аэнара, его тихую, мудрую печаль. Эта башня, эта точка страдания… она была сестрой Аэнару. Частью той же великой, разбитой семьи.