Академия магии и два наставника

Глава 41.Эхо в тишине

Шум атаки отгремел, оставив после себя звон в ушах и запах озона. Черные щупальца, тянувшиеся к Элиасу, дрогнули и рассыпались, как дым на ветру. Фигура в плаще стояла неподвижно, но ее очертания колебались, словно мираж в знойный день. Абсолютная пустота, исходившая от нее, дала трещину, заполнившись чем-то новым — холодным, безличным раздражением.

«Вы… настойчивы в своем невежестве, — прозвучал голос в их сознании, уже без прежней безмятежности. — Вы лезете в симфонию с молотком и пилой, думая, что улучшаете музыку. Вы — диссонанс, который придется… заглушить.»

Но она не атаковала снова. Ее внимание, словно ледяной луч прожектора, вернулось к Лиане и к тому крошечному островку чистого, сияющего льда у ее ладони. В этом свете, слабом, но неуклонном, черная изморозь вокруг выглядела именно тем, чем и была — болезнью, паразитом, искажением.

«Ты показала нечто ценное, камертон, — мысль Тени была обращена только к Лиане. — Но ты слаба. Твоя песня — лишь шепот. А я ищу гимн. Гимн окончательной тишины. Мы встретимся снова. Когда ты поймешь тщетность своего тепла перед лицом вечного холода.»

Фигура сделала шаг назад — и растворилась. Не исчезла в вспышке или дыме. Она просто перестала быть, словно ее никогда и не было. Давление пустоты, сжимавшее грудь, исчезло. Остался только всепроникающий холод пещеры и тихий, надломленный стон башни.

Тишина, наступившая после, была оглушительной.

Первым пришел в себя Элиас. Он не опустил револьвер, медленно провожая стволом то место, где стояла Тень. «Ушла? Или это иллюзия?»

«Сенсоры… ничего не фиксируют, — с трудом поднялся на локте Тайо, тыча пальцем в свой портативный терминал. — Ни энергетических следов, ни искажений пространства. Как будто… как будто она была коллективной галлюцинацией.»

«Галлюцинация не оставляет таких ожогов, — сквозь зубы процедила Карина, сжимая поврежденную руку. Ее лицо за стеклом шлема было бледным от боли и пережитого шока. — И не взаимодействует с материей так… избирательно. Это была сущность. Паразитическая, внесистемная. Она питалась энергией башни, перерабатывая ее в эту черную изморозь. В анти-жизнь.»

Марк молча поднялся на ноги, с грохотом отряхивая иней со своего скафандра. Он подошел к Лиане, все еще стоявшей на коленях у края льда, и осторожно, но твердо взял ее под локоть. «Вставай. Холодно.»

Его прикосновение, грубое и реальное, вывело Лиану из ступора. Она вздрогнула и отдернула ладонь ото льда. На коже остался красный, болезненный след, но крошечный участок чистого голубого льда, созданный ею, все еще светился, противостоя черной пустоте вокруг.

Башня… не пела больше. Но и не кричала. От нее исходило что-то вроде изнеможенного, сбившегося с ритма дыхания. Цепи, опутанные черным льдом, больше не лопались, но и не восстанавливались. Процесс замер, достигнув неустойчивого равновесия.

«Что… что я сделала?» — прошептала Лиана, глядя на свою ладонь.

«Ты поговорила с ней, — тихо сказала Карина, подходя ближе. Ее взгляд на сияющий лед был полон жадного, почти болезненного любопытства. — Не словами. Сутью. Ты признала ее боль, ее природу… и предложила не противоположность, а… гармонию. Даже в угасании. Это не исцелило ее. Но дало точку опоры. Анкер против того… чего бы это ни было.»

«Она назвала меня камертоном, — вспомнила Лиана, и по ее спине пробежал холодок, не имевший отношения к температуре. — Сказала, что я могу настраивать их. Заставлять петь так, как нужно ей.»

«Значит, ты — не просто пассивный приемник, — заключил Элиас, наконец убирая револьвер в кобуру. Его лицо было суровым. — Ты — инструмент. И этот… субъект, очевидно, коллекционирует подобные инструменты. Или уничтожает те, что не может заполучить.»

Мысль была леденящей. Лиана почувствовала себя не просто странной или особенной. Она почувствовала себя мишенью.

«Мы не можем оставаться здесь, — сказал Тайо, оглядываясь по сторонам с явной паранойей. — Если она вернется с подкреплением или просто решит не церемониться…»

«Он прав, — кивнул Марк. — Башня стабильна. Наша работа — наблюдение. Не спасение.»

«Но мы не можем просто оставить ее так! — вырвалось у Лианы. Она снова посмотрела на гигантское, израненное черным льдом сооружение. — Она страдает. И та… тень может вернуться в любой момент!»

Карина вздохнула, и в ее голосе прозвучала усталая, горькая нота ученого, вынужденного признать пределы своих возможностей. «Мы ничего не можем сделать, Лиана. Наши технологии не для этого. Наше понимание — тем более. То, что ты сделала… это чудо. Но чуда на всю башню у нас нет. У нас есть данные. И теперь — еще и прямая угроза. Мы должны доложить.»

Слово «доложить» прозвучало как приговор. Оно означала бюрократию, советы, анализы. Оно означала время, которого у башни, возможно, не было.

Элиас, видя отчаяние на лице Лианы, положил руку ей на плечо. «Мы вернемся. С другими. С теми, кто… возможно, поймет это лучше. Но сейчас мы — уязвимы. И ты — главная цель. Наша задача — вывести тебя в безопасное место.»

Безопасное место. После увиденного Лиана сомневалась, что такое место вообще существует в этом мире. Но он был прав. Она была измотана до предела — и физически, и эмоционально. Дрожь, бившая ее, была не только от холода.

Молча, подчиняясь военной дисциплине, которую навязала им ситуация, группа собралась. Тайо и Карина, хромая и поддерживая друг друга, взяли на себя первичный сбор данных с оставшихся датчиков. Марк, выполняя роль живого щита, занял позицию между ними и темным проходом, ведущим наружу. Элиас остался с Лианой, его глаза постоянно сканировали тени, готовые в любой момент сгуститься в знакомую фигуру.

Когда они последний раз обернулись на выходе из пещеры, башня стояла в своем ледяном саркофаге, тихо светясь изнутри голубым светом, который боролся с черными прожилками. Крошечное пятнышко чистого льда у ее основания все еще мерцало, как далекая, одинокая звезда.

Обратный путь по туннелям прошел в гнетущем молчании. Давление было другим — не мистическим, а вполне земным: ожидание засады, шелест в темноте, который мог оказаться как падением камня, так и шагом Тени. Каждый поворот давался с трудом.