Академия магии (ведьма с бабочкой)

8. Дом который сгорит первым

Подвал академии оказался не таким уж страшным местом, когда его не заполняли твари Таргана.

Мы сидели на старых ящиках, освещаясь единственной свечой, которую Лилиан вытащила из кармана (у принцессы всегда были при себе странные вещи). Эйдан снял куртку и перевязывал себе руку — в суматохе один из наёмников всё-таки задел его клинком. Глубоко. Но он не жаловался.

— Итак, — сказала Лилиан, первой нарушая молчание. — Мой бывший куратор хочет меня убить, моя соседка по комнате оказалась договорной ведьмой, а мой брат… — она кивнула на Эйдана, — мой брат влюбился в эту самую ведьму.

— Я не…

— Не лги, Эйдан, — мягко перебила Лилиан. — Я вижу, как ты на неё смотришь. С такой же нежностью папа смотрел на маму.

Эйдан замолчал, уставившись в пол. Я почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Давайте сосредоточимся на плане, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Рейман знает, что я не под контролем. Это значит, он ликвидирует все улики, которые могут вести к нему. А ещё…

— Ещё он придёт за твоей бабушкой, — закончил Эйдан.

Я похолодела.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что это логично. Ты обманула его. Его первые слова в доме были: «Как ты так быстро поняла, кто есть кто?» Он боится тебя, Тамия. А страх делает людей жестокими. Он уничтожит всё, что ты любишь, прежде чем ты успеешь нанести удар.

Я вскочила.

— Мне нужно к бабушке.

— Сядь, — Лилиан дёрнула меня за рукав. — Ты не успеешь. Даже на самой быстрой метле дорога займёт полдня. А отсюда до твоей деревни…

— Три часа на метле, восемь пешком через горы, — перебила я. — Я знаю дорогу.

— Ты не понимаешь, — Эйдан поднялся, взял меня за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Если ты отправишься одна, то попадёшь в ловушку. Рейман будет ждать именно этого.

— А что ты предлагаешь? Сидеть здесь и ждать, пока он убьёт единственного человека, который меня растил?

— Я предлагаю ударить первыми, — сказал он спокойно. — Но умно. Без истерики. Без паники. Ты — ведьма, Тамия. Ты сильнее любого менталиста. Но силой здесь не взять. Нужен план.

Я глубоко вдохнула. Выдохнула. Бабочка на моём плече легонько укусила за мочку уха — её способ вернуть меня в реальность.

— Хорошо, — сказала я, садясь обратно. — Давайте думать.

План рождался тяжело, как выкидыш.

Мы набросали на клочке пергамента имена, стрелки, ходы.

Рейман — менталист, силён в ментальных атаках, уязвим к теневой магии (потому что тень не имеет сознания — нечего атаковать).

Некромант — тот, третий из тройки. Его мы почти не знаем. Он не произнёс ни слова в доме бабушки. Эйдан сказал, что его зовут Мортимер, и он — правая рука Реймана. Мертвецы, порталы, проклятия. Его слабость — свет. Живой, горячий свет, который мертвецы ненавидят.

Огненный маг — его мы убьём первым, потому что он самый громкий и самый глупый.

— Это не точный план, — сказала Лилиан, когда мы закончили, — это список того, что нам нужно будет делать, когда начнётся хаос.

— Другого не дано, — ответил Эйдан. — Рейман умён. Если мы разработаем чёткий план, он прочитает его в наших головах. Даже Тамия не может этого избежать — он не будет лезть к ней напрямую, а снимет информацию с кого-то из нас.

— Тогда давайте сделаем так, — сказала я, — чтобы ему нечего было читать.

Я посмотрела на бабочку.

— Ты можешь поставить блок на воспоминания? Не на магию — на память. Чтобы никто из нас не помнил плана до тех пор, пока не настанет момент его исполнения.

Бабочка задумалась. Её крылья мерцали в темноте.

— Могу, — ответила она наконец. — Но это будет стоить вам троим. Каждый отдаст воспоминание, которое мне покажется подходящим.

— Какое воспоминание? — насторожилась Лилиан.

— Не знаю, пока не увижу. Я заберу то, что вы готовы отдать, но без чего сможете жить дальше.

Мы переглянулись.

— Я согласна, — сказала Лилиан первой. — В конце концов, я принцесса. У меня есть доступ к архивной магии. Если что-то забудется — найду способ вспомнить.

— Я согласен, — сказал Эйдан. — Я уже терял память о Тамии раз. Второй раз не страшно.

Я посмотрела на него.

— Ты потерял память? Когда?

— Когда ты спасла меня в лесу, я не помнил этого несколько лет. Забыл, а потом вдруг вернулось. Сразу, как только я обрёл свою теневую магию. — Он улыбнулся грустно. — Видимо, ты не единственная, кто заключал договоры.

— Хорошо, — сказала я, не сводя с него глаз. — Бабочка, делай.

Бабочка взлетела. Кружась над нашими головами, она зашептала. Я не понимала слов — это был язык древнее любого заклинания. Воздух стал тяжёлым. Свеча погасла. В полной темноте я почувствовала, как что-то… уходит.

Не боль. Не страх. А воспоминание. Тиканье бабушкиных часов на кухне. Запах пирожков. Лицо мамы, которое я и так почти не помнила.

А потом стало темно окончательно.

Я очнулась на полу. Рядом лежали Эйдан и Лилиан.

— Что… — прошептала она, садясь. — Что случилось? Мы планировали… мы планировали что-то, да? Но я не помню.

— Не помню, — повторил Эйдан. Его лицо было спокойным. — Наверное, так и надо.

Я сидела, чувствуя только одно: пустоту. Что-то важное исчезло из груди. Что-то, связанное с домом. Но я не могла вспомнить — что именно.

— План у вас в подсознании, — сказала бабочка усталым голосом. — Когда придёт время, вы вспомните, что делать. А сейчас… сейчас ты должна ехать. Интуиция тебя не обманывает. Дом в опасности.

Я вскочила.

— Мне нужно к бабушке.

— Мы с тобой, — Эйдан поднялся. — Лилиан, ты остаёшься в академии. Скажешь, что мы уехали в город и пропали. Обратись к Таргану — он тебе поверит.

— А если не поверит?

— Тогда скажешь правду. Что ты — принцесса. И что твоя жизнь в опасности.

Лилиан побледнела.

— Я не готова открываться всем.

— Тогда молись, чтобы Тарган тебя не раскусил.

Мы с Эйданом побежали к выходу.

Метлу я призвала из ближайшего леса. Она прилетела нехотя — старая, сучковатая, облезлая, но быстрая.