Академия магии (ведьма с бабочкой)

11. Цена договора

Возвращение.

Мы вернулись в академию на рассвете следующего дня.

Процессия была похожа на похоронную: впереди Тарган с отрядом, за ним носилки с Рейманом, он так и не пришёл в себя, потом бабушка на метле, она категорически отказалась лежать на носилках, заявив, что «ещё не старая, чтобы меня таскали как мешок картошки», и в самом конце — я, Эйдан и Лилиан, которая до сих пор была бледной и с трудом держалась на ногах.

— Ты использовала слишком много силы, — сказал ей Эйдан. — Поднять тридцать мертвецов — это предел даже для королевского некроманта.

— Ничего, — ответила Лилиан, но голос её дрожал. — Отлежусь пару дней, и как новенькая.

— Лилиан, — я взяла её за руку. — Ты спасла нас. Если бы не твои мертвецы, Тарган не пробился бы к башне. Мы могли не успеть.

Она слабо улыбнулась.

— У нас что, теперь соревнование? Кто кого больше раз спасёт?

— Похоже на то, — усмехнулся Эйдан.

Ворота академии распахнулись перед нами. Ректор ждал во дворе — седой, суровый, с глазами, которые видели всё и не удивлялись ничему.

— Тарган, — сказал он, — доклад.

— Рейман — менталист, завербованный неизвестной третьей стороной, — отрапортовал Тарган. — Он организовал покушение на принцессу, использовал адептку Тамию как шпионку, похитил её бабушку. Заговорщики: некромант Мортимер (сбежал), огненный маг Аргус (погиб). Боевые потери с нашей стороны — один маг убит, двое ранены.

Ректор кивнул. Потом перевёл взгляд на Лилиан.

— Ваше Высочество. Два года вы скрывались под чужой личиной. Два года я делал вид, что не замечаю. Теперь маска сброшена. Вы готовы принять последствия?

Лилиан выпрямилась.

— Я готова.

— Тогда добро пожаловать в академию. Настоящую, — ректор едва заметно улыбнулся. — Без масок. Без лжи. Просто вы.

Он ушёл.

Тарган повернулся к нам.

— Адептка Тамия. Вы нарушили полсотни правил. Самовольная отлучка, применение запрещённой магии, убийство… — он замолчал, глядя на меня. — Если бы не особые обстоятельства, вы были бы исключены и отданы под суд.

— Но? — спросила я.

— Но вы спасли наследницу престола. И бабушка ваша — та ещё ведьма, — он покосился на Агату, которая что-то вязала на крыльце, не обращая внимания на всю эту суету. — Поэтому вы остаётесь. С испытательным сроком. Если ещё раз уедете без разрешения — пожалеете.

Я кивнула.

— А что с Рейманом?

— Он будет в подземельях академии до выяснения, кто за ним стоит. Если он вообще очнётся после того, что вы с ним сделали.

Тарган ушёл. Мы остались втроём — я, Эйдан и Лилиан.

— Тамия, — сказал Эйдан тихо. — Ты обещала бабушке открыть кулон.

Я коснулась пальцами кулона на шее. Он был тёплым. Живым.

— Сегодня вечером, — сказала я. — Мне нужно время.

*** Бабушка Агата. В гостях у внучки.

Вечером мы сидели в моей комнате — я, бабушка, Лилиан и Эйдан. Бабочка спала на подоконнике, свернувшись клубочком, и её крылья мерцали во сне.

— Ну что, внученька, — сказала Агата, устраиваясь в кресле , Лилиан пришлось принести его из гостиной, потому что на стуле бабушка «не могла сидеть, у неё поясница». — Ты готова узнать правду?

— Я готова уже лет десять, — ответила я. — Просто ты не говорила.

— Не говорила, потому что ты не была готова слушать, — отрезала Агата. — А теперь готова. Садись и слушай.

Я села на кровать. Эйдан и Лилиан пристроились рядом.

Агата взяла в руки кулон. Повертела его так и эдак. Потом нажала на маленький камешек — незаметный, почти сливающийся с серебром.

Кулон щёлкнул и открылся.

Внутри было пусто. Ни камня, ни локона волос, ни записки. Пустота.

— Ба, — я разочарованно посмотрела на неё. — Здесь ничего нет.

— Есть, — сказала Агата. — Просто ты не видишь.

Она поднесла кулон к моему лицу.

— Помнишь, Миечка, как ты плакала в день, когда я сказала, что родители не приедут?

— Помню, — ответила я глухо.

— Ты заснула тогда, в своей комнате. А проснулась — и уже не помнила многих вещей. Как тебя звали в детстве. Как мы пекли пирожки. Как ты любила бегать босиком по росе.

Я нахмурилась.

— Я это помню.

— Правда? — Агата посмотрела на меня внимательно. — Тогда скажи, как звали твою первую куклу?

Я открыла рот. Закрыла.

— Я… у меня была кукла?

— Была. Ты назвала её Гретой. И не расставалась с ней три года. А потом забыла. Вот в чём цена договора, внученька. Ты отдала свои воспоминания. Не все — но самые тёплые. Самые нежные. Чтобы получить силу, которая спасла бы тебя, если родители попытаются тебя убить.

Я похолодела.

— Родители? Они хотели меня убить?

— Отец — нет, — Агата вздохнула. — Мать — да. Она узнала, что ты заключила договор с древним, и испугалась. Решила избавиться от тебя, пока не поздно. Запихнула в тебя ментальный блок, чтобы ты забыла о своей силе, и бросила нас с дедом.

— А дед?

— Дед ушёл, чтобы защитить тебя. Он сражался с теми, кто за матерью стоит. И проиграл. Перед смертью он передал мне этот кулон — и сказал: «Открой, когда внучка будет готова узнать всю правду».

Агата протянула мне кулон.

— Внутри не пустота, Миечка. Внутри — твоё наследие. Договор с древним. Но открыть его может только та, кто заключила договор. Ты.

Я сжала кулон в руке. Он был тёплым — невыносимо горячим. Я закрыла глаза и произнесла те слова, которые бабушка шепнула мне на ухо.

«Я помню. Всё, что отдала. Я забираю это обратно».

Мир взорвался.

Воспоминания

Они хлынули потоком — сцены, лица, запахи, которые я забыла, но которые, оказывается, всегда жили в моей крови.

Я — маленькая. Мне года четыре. Я держу за руку женщину. Красивую. Светловолосую. С холодными глазами.

— Мама, почему ты на меня так смотришь?

— Потому что ты ошибка, Мия. Ты не должна была родиться.

Воспоминание следующее..

Мне пять. Я лежу в тёмной комнате. Рядом — дед. Старый, морщинистый, но глаза — сильные.