Академия магии (ведьма с бабочкой)

15. Полнолуние

Последний закат.

Я не спала всю ночь.

Сидела на подоконнике в своей комнате, смотрела, как луна медленно ползёт по небу, и думала. О бабушке. Об Эйдане. О Лилиан. О Моргане, которая оказалась не союзницей, а предвестницей. О книге, которую мы нашли. Об имени, которое я не должна была произносить.

— Ты так и не уснула? — бабочка села мне на плечо.

— Не могу, — ответила я. — Завтра… сегодня я потеряю магию. Ту, что защищала меня всю жизнь.

— Ты будешь защищать себя сама, — сказала бабочка. — Без магии.

— А если не получится?

— Получится. Ты — Тамия.

Я усмехнулась.

— Когда ты стала такой мудрой?

— Когда поняла, что ты — дура, которая готова пожертвовать собой ради других.

Мы замолчали.

Вошёл Эйдан. Тихо, без стука. Сел рядом.

— Ты готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила я. — Но это не имеет значения.

Он взял меня за руку.

— Я буду рядом.

— Я знаю.

Мы смотрели на луну. До полнолуния оставался час.

Призыв.

Мы стояли в Зале теней — том самом, где Древняя учила меня управлять тьмой. Теперь здесь были только мы: я, Эйдан, Лилиан и бабушка. Агата настояла, чтобы прийти — сказала, что не пропустит последний урок внучки, даже если её будут убивать.

— Итак, — сказала я, глядя в полную луну за окном. — Начинаем.

Я закрыла глаза.

Вспомнила всё, чему учила меня Древняя. Как управлять тенью. Как делать её частью себя. Как призывать — и отпускать.

— Моргана, — прошептала я.

Тьма сгустилась.

— Моргана, я, Тамия, договорная ведьма, призываю тебя в истинном обличье.

Воздух задрожал. Стены пошли трещинами. Из пола поднялся ветер — холодный, пронизывающий, пахнущий смертью.

И она пришла.

Древняя была уже не женщиной. Она была пустотой. Чёрной, бесконечной, всепоглощающей. Её лицо — маска из теней, её тело — сгусток тьмы, её голос — голос миллиона умирающих.

— Ты призвала меня, дочь, — сказала она. — Зачем?

— Я хочу разорвать договор, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты знаешь цену?

— Я отдам магию. Всю.

— Недостаточно, — Древняя шагнула ближе. — Ты отдашь магию. Ибо ты — моя. Ибо я создала тебя. Ибо без меня ты — ничто.

— Я — не ничто, — сказала я. — Я — Тамия. Ведьма. Друг. Внучка. Я — та, кто выбирает свою судьбу сама.

Я сняла с шеи кольцо — то, что дала мне бабушка, то, что соединяло меня с Древней. И бросила его на пол.

— Я разрываю договор.

Кольцо ударилось о камень и раскололось пополам.

Древняя закричала.

Воздух взорвался. Меня отбросило к стене, мир померк, а потом — яркая, ослепительная боль — магия уходила. Уходила из пальцев, из крови, из каждого миллиметра тела.

Я открыла рот, чтобы закричать, но не смогла.

Только чувствовала, как Эйдан подхватывает меня, как бабушка что-то шепчет, как Лилиан плачет.

И вдруг — тишина.

Всё кончилось.

Я лежала на полу, обессиленная, пустая. Моя тень исчезла. Бабочка сидела на плече — маленькая, обычная, без свечения.

— Тамия, — Эйдан гладил меня по лицу. — Ты как?

— Пусто, — прошептала я. — Впервые в жизни — пусто.

Древняя исчезла. На её месте не осталось ничего — только чёрное пятно на полу и запах озона.

— Ты свободна, — сказала бабушка, опускаясь рядом на колени. — Теперь ты — обычная ведьма.

— Обычная? — я попыталась улыбнуться. — Какое счастье.

Удар из темноты.

Мы не заметили, как она вошла.

Вальбурга соткалась из тени, которую оставила Древняя. Её глаза горели безумием, в руках — кинжал, покрытый рунами.

— Ты разорвала договор, — сказала она, глядя на меня. — Ты отдала магию. Теперь ты бесполезна.

— Мать, — я попыталась встать, но ноги не слушались.

— Не зови меня так, — она шагнула ближе. — Ты никогда не была моей дочерью. Ты была ошибкой. И я исправлю её сейчас.

Эйдан бросился на неё. Вальбурга отшвырнула его одним движением — он ударился о стену и замер, потеряв сознание.

— Эйдан! — крикнула Лилиан.

— Не двигаться, принцесса, — Вальбурга приставила кинжал к моей шее. — Или я убью её сейчас. Медленно. Будете смотреть.

Я смотрела в глаза матери. В них не было ничего. Ни любви. Ни ненависти. Только холодная, пустая жестокость.

— Ты боишься, — прошептала я. — Не меня. Себя.

— Молчи.

— Ты боишься, что я права. Что ты — ошибка. Что твоя жизнь не имеет смысла. Что ты прожила её зря.

Кинжал кольнул кожу, потекла кровь.

— Я сказала — молчи!

— Убей меня, — сказала я спокойно. — Убей, и докажи, что ты чудовище. Но знай: если я умру — Древняя вернётся. Ей нужна новая ведьма. И она выберет ту, кто достоин.

— Это будешь ты?

— Это будешь ты, мама. Потому что ты — пустая. И она заполнит тебя собой.

Вальбурга замерла.

На её лице мелькнуло сомнение — впервые за много лет.

И в этот момент бабочка взлетела с моего плеча и села ей на лицо.

Маленькая. Обычная. Без магии.

Но — тяжёлая, как камень.

Вальбурга закричала, выронила кинжал, отшатнулась.

Я подняла его. И ударила.

Не в сердце — в плечо. Не смертельно. Но достаточно, чтобы мать упала на колени.

— Ты… — прошептала она.

— Я — не ты, — сказала я. — Я не убиваю свою мать. Я отправляю её в тюрьму. Туда, где она будет сидеть и думать о том, что натворила. И если она когда-нибудь выйдет — мир будет ждать.

Лилиан подошла, наложила на Вальбургу путы — некромантские, ломающие магию.

— Стража, — позвала она. — Войдите.

В зал вбежали солдаты Таргана. Они увели Вальбургу, не сказав ни слова.

Тишина.

Я стояла на коленях в луже своей крови, без магии, без сил, но — живая.

— Тамия, — бабушка обняла меня. — Ты справилась.

— Я просто не дала себе умереть, — ответила я.

— Это и есть главное умение ведьмы.

Эйдана отнесли в лазарет. У него было сотрясение и сломано два ребра, но он будет жить.