Академия магии (ведьма с бабочкой)

25. Годовщина

Я проснулась от того, что Эйдан щекотал мне нос пёрышком.

— Доброе утро, жена, — сказал он.

— Доброе утро, муж, — ответила я, не открывая глаз. — Который час?

— Раннее утро. Солнце только встало.

— Тогда дай мне ещё пять минут.

— Лилиан приедет через час.

Я открыла глаза и села на кровати.

— Через час? Она же говорила к обеду!

— Она соврала. Хотела сделать сюрприз.

— Сюрприз удался, — я вскочила, начала лихорадочно одеваться.

Бабочка, спавшая на подушке, недовольно зашевелилась.

«Вечно вы, люди, шумите ни свет ни заря».

— Ты могла бы спать в другой комнате, — сказала я.

«Могла бы. Но не буду. Люблю смотреть, как вы носитесь».

Эйдан усмехнулся.

Мы привели дом в порядок за полчаса – я магией, он руками. Бабушка, узнав о приезде королевы, прибежала с пирогами и строгим наказом: «Не посрамите деревню».

— Ба, она не будет оценивать деревню, — сказала я. — Она едет к подруге.

— Подруга-то она, но королева тоже. А королевы всегда оценивают.

Спорить было бесполезно.

Мы вышли на крыльцо.

Повозка появилась из леса ровно через час.

Без охраны – только кучер и Лилиан в простом зелёном платье, без короны, без украшений. Она спрыгнула, не дожидаясь, пока экипаж остановится, и бросилась мне на шею.

— Скучала! — сказала она.

— Я тоже, — ответила я, обнимая её.

— А я? — спросил Эйдан.

— Ты мой брат, я тебя всегда вижу, — отмахнулась Лилиан, но всё равно обняла его.

Мы пошли в дом. Бабушка уже накрывала стол.

За завтраком Лилиан рассказывала о дворцовых новостях. Мир с Западными землями заключён – надёжно, с печатями, с заложником. Королевство оправляется после войны. В академии новый набор.

— А ты? — спросила она меня. — Как ты без приключений?

— Скучно, — честно ответила я. — Привыкла, что каждый день кто-то пытается меня убить. А теперь – тишина.

— Тишина – это хорошо, — сказала Лилиан.

— Это непривычно.

Мы помолчали.

Эйдан разлил чай.

— Есть новости с границы? — спросил он.

Лилиан замерла на секунду. Слишком долгую.

— Да, — ответила она. — И я хотела об этом поговорить. Наедине.

Мы сидели втроём – я, Эйдан, Лилиан – на крыльце. Бабушка ушла мыть посуду, хотя я знала, что она просто хочет дать нам пространство.

— Что случилось? — спросил Эйдан.

— На северной границе пропадают люди, — сказала Лилиан тихо. — Не много – по одному-два в месяц. Но достаточно, чтобы заметить. Мы думали – разбойники. Но разбойники не заметают следы магией.

— Какой магией? — спросила я.

— Древней. Той, что не использовалась со времён Древней.

— Морганы? — я не поверила своим ушам. — Но Моргана теперь обычная ведьма.

— Знаю. Мы проверяли. Она чиста. Но кто-то другой научился колдовать, как она.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— Ты думаешь, пустота вернулась?

— Не знаю, — Лилиан посмотрела мне в глаза. — Поэтому и приехала сама. Попросить помощи.

— Ты всегда можешь на нас рассчитывать, — сказал Эйдан.

— Но у нас нет доказательств, — добавила я. — Только слухи и пропавшие люди.

— Достаточно, чтобы начать расследование, — ответила Лилиан.

Я посмотрела на Эйдана. Он кивнул.

— Мы поедем на север. Завтра.

— Спасибо, — Лилиан обняла меня. — Вы единственные, кому я доверяю.

— А Тарган? — спросила я.

— Тарган ведёт собственное расследование. В столице тоже неспокойно.

— Что значит «неспокойно»?

— Кто-то пытается пробраться во дворец. Не через ворота – через подземелья. Старые ходы, о которых никто не знал.

— Никто, кроме семьи, — сказал Эйдан.

— Кроме семьи, — согласилась Лилиан. — Значит, кто-то из наших – предатель.

Тишина повисла над крыльцом.

Где-то кричал петух. Солнце поднималось выше.

В хороший день мы узнали плохие новости.

Эйдан собирал вещи – тёплые плащи, мечи, зелья. С его теневой магией он мог обойтись и без оружия, но привычка есть привычка.

Я сидела на кровати, смотрела на свои руки.

Магия была при мне. Тёплая, пульсирующая, живая. Но теперь к ней добавилась тревога.

Пустота снова здесь? Или что-то новое?

— Тамия, — бабочка села мне на плечо. — Я чувствую, что ты боишься.

— Потому что я боюсь.

«Ты победила пустоту. Ты можешь победить всё что угодно».

— А если нет?

«Тогда мы умрём вместе. Но это всё равно лучше, чем сидеть в неизвестности».

Я погладила её по крыльям.

— Ты слишком мудра для бабочки.

«Я слишком стара для глупостей».

Лилиан заглянула в комнату.

— Тамия, можно?

— Входи.

Она села рядом.

— Я не должна была втягивать вас в это. Вы заслужили покой.

— Мы сами выбрали, — ответила я. — Никто нас не заставлял.

— И всё же…

— Лилиан, — я взяла её за руку. — Мы – семья. А семья не бросает друг друга в беде.

Она всхлипнула.

— Прости. Я обычно не плачу.

— Плачь. Это полезно.

Мы обнялись.

Эйдан вошёл, хмыкнул и сказал:

— Если вы сейчас заплачете, я тоже начну. А это будет ужасное зрелище.

Мы рассмеялись сквозь слёзы.

Вечером, перед отъездом, я зашла к бабушке.

Она сидела в своей комнате, перебирала старые фотографии. На одной – молодая женщина с младенцем на руках. Моя мать. И я.

— Ты на неё похожа, — сказала бабушка, заметив мой взгляд.

— На мать?

— Нет. На себя. Какой ты была, когда верила в чудо.

— Я больше не верю в чудеса.

— Зря, — бабушка отложила фотографию. — Вся наша жизнь – это чудо. То, что ты выжила. То, что мы все выжили. То, что сейчас сидим здесь и разговариваем.

— Ба, я боюсь.

— Знаю.

— Боюсь, что не вернусь.

Она подошла, обняла меня.

— Ты всегда возвращаешься. Потому что у тебя есть ради кого возвращаться.

Я уткнулась носом в её плечо, пахнущее пирогами и шалфеем.

— Я люблю тебя, ба.

— И я тебя, внученька. Очень.