Академия магии (ведьма с бабочкой)

27. Тень прошлого

Жизнь в деревне текла медленно и мирно.

Я вставала с рассветом, кормила лисёнка, завтракала с Эйданом, работала в саду. Магия теперь была не для битв — для грядок. Заставила лопату копать самой, велела сорнякам убираться восвояси, научила яблоню цвести круглый год.

— Ты превращаешь сельское хозяйство в магический эксперимент, — сказал Эйдан, глядя, как огурцы вьются по верёвкам сами собой.

— Я превращаю скучную работу в удовольствие, — ответила я.

— Ты превращаешь меня в бездельника.

— Ты всегда был бездельником, — усмехнулась я.

Он поймал меня, закружил, поцеловал.

Бабочка кружила над нами, довольно жужжала.

Лилиан присылала письма раз в неделю. В королевстве всё было спокойно: Западные земли платили дань, заложник учился в академии, народ любил королеву. Тарган получил повышение — стал главнокомандующим. Моргана по-прежнему жила в соседней деревне, спорила об огурцах и иногда навещала нас.

— Скукотища, — сказала она в очередной приезд. — Я тысячу лет ждала покоя, и теперь он меня бесит.

— Хочешь обратно силу? — спросила я.

— Нет, — она покачала головой. — Но и сидеть на месте без дела я не привыкла.

— Можешь помочь бабушке с пирожками.

— Бабушка не даёт мне помогать. Говорит, я неправильно мешу тесто.

— Она права, — сказала я.

— Я Древняя была, — обиделась Моргана. — Я мирами управляла.

— А тесто всё равно неправильно месишь.

Моргана фыркнула и ушла.

Хорошие были дни. Тихие. Счастливые.

Это случилось утром, после дождя.

Я вышла на крыльцо и увидела его. След на земле — там, где вчера была чистая грязь. Отпечаток ноги. Но не человеческой. Слишком большой. Слишком глубокий. И вокруг — пепел.

— Эйдан! — позвала я.

Он вышел, посмотрел.

— Зверь?

— Нет, — я опустилась на корточки, коснулась следа. — Магия. Старая. Чёрная.

— Ты думаешь, пустота?

— Не знаю, — я выпрямилась. — Но что-то здесь было. И не ушло далеко.

Мы осмотрели деревню. Ничего. Ни следов, ни пропаж, ни странных событий. Только этот отпечаток у порога — будто кто-то хотел, чтобы мы его нашли.

— Предупреждение? — предположил Эйдан.

— Или приглашение, — ответила я.

В ту же ночь бабочка разбудила меня.

«Тамия, там что-то в лесу».

Я села на кровати, прислушалась. Тишина. Но неспокойная — та, которая бывает перед бурей.

— Эйдан, — я потрясла мужа за плечо. — Проснись.

— Что?

— В лесу кто-то есть.

Мы вышли на крыльцо с мечами и магией наготове.

Лес стоял чёрный, безлунный. Звёзды не светили — их закрыли тучи.

Из темноты вышла он.

Высокая, серая, с глазами, которые горели красным. Женщина, похожая на мать, но не мать. Более старая. Более злая.

— Доброй ночи, Тамия, — сказала она.

— Кто ты?

— Я — твоя совесть, — она усмехнулась. — Я — та, кто пришёл напомнить, что ты не всё закончила.

— Пустота мертва.

— Пустота не может умереть, — женщина шагнула ближе. — Как не может умереть страх, как не может умереть боль. Мы вечны.

— Чего ты хочешь?

— Чтобы ты вспомнила, — она протянула руку, на ладони — чёрный камень. Трещины, тусклый свет. Осколок, который остался от храма. — Ты забрала меня в себя, Тамия, но не уничтожила. Я ждала. Теперь я вернулась.

Она сжала руку, камень рассыпался в пыль.

— Ты не сможешь победить меня. Я часть тебя. Часть всех, кто боится.

— Я не боюсь.

— Лжёшь, — женщина улыбнулась. — Ты боишься за него, — она указала на Эйдана. — За Лилиан. За бабушку. За Моргану. За всех, кого любишь. И этот страх питает меня.

— Убирайся, — Эйдан шагнул вперёд, заслоняя меня.

— Не указывай мне, смертный, — женщина щёлкнула пальцами, и он отлетел к стене, ударился головой, замер.

— Эйдан! — я бросилась к нему.

— Жив, — женщина зевнула. — Пока жив. Но если ты не сделаешь то, что я скажу — умрёт.

— Что сделать?

— Вернуться туда, где всё началось. В замок твоей матери. Там, в подземельях, спит мой настоящий источник. Ты должна уничтожить его.

— Если я его уничтожу — ты умрёшь.

— Если ты его уничтожишь — я перестану быть твоим страхом. Но стану свободной. И найду новое тело.

— Кого?

Женщина посмотрела на Эйдана.

— Выбирай, Тамия. Или ты идёшь в замок, или я забираю его.

— Если я пойду — ты его отпустишь?

— Слово пустоты.

Я знала, что слово пустоты ничего не стоит. Но выбора не было.

— Хорошо, — сказала я. — Я сделаю это.

— Тамия! — Эйдан пришёл в себя, попытался встать. — Не смей!

— У неё нет выбора, — женщина усмехнулась. — Как и у тебя.

Она исчезла.

Я помогла Эйдану подняться.

— Ты не пойдёшь, — сказал он.

— Пойду. Если не пойду — она убьёт всех.

— Тогда я с тобой.

— Нет.

— Я твой муж.

— Поэтому — нет. Я не хочу тебя терять.

Он сжал мои руки.

— А я не хочу терять тебя.

Мы смотрели друг на друга.

В глазах — слёзы.

В сердце — любовь.

Я ушла на рассвете.

Одна. Без Эйдана, без бабушки, без Лилиан. Только бабочка на плече.

Замок Вальбурги встретил меня темнотой.

Он стоял на скале, чёрный, пустой, забытый. После смерти матери никто не жил здесь. Только призраки и тени.

— Ты уверена? — спросила бабочка.

— Нет, — ответила я. — Но выбора нет.

Ворота открылись сами.

Внутри пахло пылью и смертью.

Я прошла в главный зал — тот, где когда-то сидела мать. Пусто. Колонны, трон, пепел в камине.

— Я здесь, — сказала я вслух. — Выходи.

Из темноты вышла она. Вальбурга. Не тень, не страх — настоящая. Живая.

— Ты? — я отшатнулась. — Ты же умерла.

— Меня нельзя убить, дочь. Как и пустоту. Как и страх. Я — часть всего этого.

— Ты была сосудом.

— Я стала больше, чем сосуд. Я стала голосом пустоты.

Она шагнула ближе.

— Ты думала, что победила? Ты думала, что мир спасён? Наивная девочка. Тьма не уходит. Она ждёт.