Академия Меча и Чар 1.

Глава 19. Правило обмана судьбы

Ясон

Как только Алексей Златоновский выпихнул несчастного Колтина в окно, он услышал истошные вопли Мадам Танк «Вот я сейчас кому-то всыплю ремня!» и поспешил скрыться на школьной лестнице. Мало ли на что способен разозленный тролль!

Далее последовала красочная сцена с участием Тони, которого суровый завхоз застукала на месте преступления и при всех таскала за ухо. В этот самый момент никто не заметил, как еще один новенький и совершенно никому не знакомый парень, одетый в изумрудную рубашку и модно потрепанные джинсы, быстро очутился у выбитого окна. Впрочем, там я был далеко не один…

– О, гоблинша в депрессии! – буркнул я себе под нос, уставившись на самую страшную из всех страшных девчонок. Эти темные жидкие волосенки – неужели с ними нельзя ничего сделать? Смертные же изобрели столько косметики! Толстенные линзы очков-биноклей – что, сейчас так сложно починить зрение? А этот убогий зеленый плащ-дождевик? На какой помойке она его нашла? А черный зонт, длинный, как костыль, и погнутый, как…Тут я вспомнил, о чью спину он погнулся… и расплылся, как дурак, в блаженной улыбке от уха до уха от своего самого приятного земного воспоминания.

Та блондинка, что я видел перед тем, как затормозить возле школы. Она того стоила – и удар зонтом по спине, и падение в лужу. О, я сейчас отдал бы все, лишь бы увидеть ту красотку, а не это «чучело и сбоку бантик». Почему судьба так жестока? Да как она смеет распределять красоту так неравномерно?

– Фу! Сгинь!

Девчонка молча шарахнулась от меня, как от огня, в толпу. То, что надо! Нет, не надо думать, что я бессердечный злодей и готов измываться над убогими сего мира. Просто это был самый легкий способ, чтобы быстро расчистить путь к окну и избавиться от ненужных свидетелей.

Пару секунд я стоял на краю и смотрел вниз: ничего похожего на того парня в клетчатой рубашке – лишь мокрые кусты поздних роз и острые металлические пики ограды. Слепая горгулья! Сегодня стало одним пацаном меньше!

Я обернулся назад: весь холл был увлечен сценой «огромная троллиха таскает за ухо эльфа». Этот красавчик, явно благородных кровей, визжал, как деревенский поросенок. Впрочем, это была отличительная черта всех красавцев и красавец – на деле они всегда становились совершенно бесполезны.

И под истошные вопли главного героя «Ухо оторвете, блин! Эльно-о-ра Павла-а-авна!» я выдохнул и незаметно прыгнул вниз. Это был третий этаж. Не высоко! Бывало, на тренировках я прыгал и повыше. Только вот эти несчастные кусты, на которых шипов было в миллион раз больше, чем роз. Но делать нечего – я шмыгнул прямо в их чащу, в последний момент все-таки почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, скорее всего – из разбитого окна. Клянусь щитом, наверняка, это была та самая девочка-страшила. Ну и что! Она все-равно никому ничего не расскажет! Влюбилась что ли? Ой, ну вот только не это!

Тогда я и подумать не мог, что глаза эти были вовсе не карие, а черные, как уголь. И смотрели они не с третьего этажа, а с четвертого. Прямо над выбитым окном находился школьный мужской туалет.

«Так-так, а кто это у нас там по кустам шастает? – прищурился Демон, он быстро узнал парня по светлому ершику коротких волос и коренастой плечистой фигуре, – этот болван, как тролль в эльфийской лавке, потоптал все розы! И что он там хочет найти? Останки Колтина? Хоть я и не чувствовал прилива энергии, значит, смертный все еще жив, но, клянусь своими крыльями, еще пара секунд… Кстати, а что это среди смертных делает младший сын старшего командующего Лексарда? Хм…»

– Да где этот нечёсаный болван?! – бормотал я себе под нос, пробираясь сквозь мокрые кусты, которые нещадно цепляли колючками мои серые джинсы и новенькую зеленую рубашку. Хвала короне, я перед этим опустил засученные рукава, дабы спрятать мои татуировки Фаэйрстила – порядковый номер и девиз легиона. Интересно, эта страшила, которая на них так пялилась, смогла что-то в них разобрать?

«Нет времени его разглядывать, придется читать мысли, – нахмурился Демон, явно недовольный тем, что последнее время он так часто хмурится, – и на какую полнейшую ерунду я растрачиваю свою редчайшую энергию! Ну ничего, скоро тысячи смертных заплатят мне за это своими жизнями!»

Я перемял все розы, истрепавшись и промокнув до нитки, но так и не нашел, кого искал. Честно, где-то в глубине души я был даже рад – не придется видеть кровь и исковерканное тело. Я развернулся, чтобы уйти и…

– А-ай! – сильнейший приступ головной боли в буквальном смысле едва не свалил меня с ног – я споткнулся обо что-то, очень похожее на протянутые человеческие ноги, едва удержавшись в вертикальном положении, – слепая горгулья! Как молотом кентавра по башке! А-а-ай!

Я присел на корточки, усиленно растирая виски пальцами, молясь всем духам, чтобы это скорее закончилось. В глазах мерк свет, из-под ног уплывала земля – в моей голове танцевали пьяные тролли. Наконец, все кончилось – боль ушла так же внезапно, как и появилась.

«Проклятый магир! – скрежетал зубами Демон, его глаза пылали черным огнем, – у мальчишки кольцо сильнейшего белого мага! Мне не пробиться в его мысли! Ладно, Ясон, иди, куда шел – я разберусь с тобой позже!»

– Что это было? – спрашивал я пустоту снова и снова, глотая капли дождя с горячих губ, но тут мой взгляд упал на нечто, что заставило меня напрочь забыть о произошедшем…

На ворохе срезанных ветвей роз, сорняков и прочего мусора неподвижно лежал Ник. Справа и слева, буквально в нескольких сантиметров от него торчали острые металлические штыри ограды. Чуть дальше головы лежал огромный камень. Вот это везунчик! Еще чуть-чуть и… Хотя рано радоваться. Его новенькая рубашка была перепачкана кровью, да и загорелое лицо тоже – особенно лопнутые распухшие губы.

Я не особо разбирался в медицине, да и это сейчас меньше всего от меня требовалось – у парня либо сломана спина, либо сотрясение. На счету была каждая секунда. Я присел на корточки, снял с шеи тонкую серебряную цепочку, на которой висело старое золотое кольцо с ромбовидным фиолетовым камнем и поднес его к, как мне показалось, безжизненному лицу Ника. Загорелые щеки парня озарил теплый лиловый свет – его распухшие губы быстро возвращались к привычной форме, кровь испарялась, трещины и ссадины заживали.