Академия меча и пламени

Глава 13 “Когда все изменилось”

— Разрешите дать совет, ваше величество, — королевский лекарь Эйгл Дактар опускает свой аппарат, чтобы прослушать сердце и легкие.

Темноволосый мужчина, сидящий перед лекарем, поправляет белую рубашку и громко, надрывно кашляет. На ладони у него остаются сгустки крови. Тридцатилетний мужчина на вид кажется старше лет на двадцать. Его кожа давно приобрела серый оттенок, а оранжево-красные глаза поблекли и стали почти прозрачными, словно у слепца.

— Что ж, говори, — не унывая, сипло произносит король Теодор.

Седой лекарь опускает очки на кончик широкого носа, глядя в глаза своему королю без страха и трепета. Его черные глаза сверлят Теодора.

— Состояние вашего здоровья ухудшается. Пора задуматься о том, чтобы передать свои дела надежному человеку, — призывает Дактар.

Теодор поднимается с кресла и проходит к окну. На заднем дворе в королевском саду бегает его драгоценная дочь. Подол ее нежно-кремового платья испачкан в грязи. Непослушные длинные волосы торчат в разные стороны, несмотря на усердные попытки Марты плотнее заплести их в косы. Амира искренне смеется, не зная о недуге отца. Передать Арагон и любимую дочь в руки надежного человека? Как можно?

— Приготовь свое снадобье, Дактар, — серьезно произносит Теодор, чувствуя, как очередной приступ кашля подступает к горлу.

— Оно больше не действует, — с раздражением объясняет лекарь.

Теодор снова отворачивается к окну. Маленькая принцесса убегает от стройной рыжеволосой женщины — дракона его близкого друга Валдуина. В глазах женщины он отчетливо видел материнскую любовь, таким нежным и ласковым был ее взгляд. Знание того, что есть Марта, готовая дарить материнскую любовь его дочери, рано потерявшей мать, согревало его сердце. Единственным напоминанием о его жене и матери Амиры был кулон — семейная ценность, которую он подарил любимой женщине. Амира носила его на своей груди. Перед сном она сжимала его в своем кулачке и просила Теодора рассказать ей о маме. Валдуин не раз рассказывал ему, как они с Мартой мечтали о семье и детях, однако законы Арагона запрещали подобные браки.

— Подумай о дочери, Теодор, — наступает Эйгл. Лекарь позволял себе разговаривать с королем подобным образом, ведь знал его с рождения. — Кто позаботиться о ней лучше, чем отец?

Теодор долго думал, кому он мог доверить жизнь самого драгоценного сокровища — его дочери. Ее судьба предрешена с ее первого вздоха. Однако, что станется с ней, когда он умрет. Кто защитит ее от тех, кто хочет заполучить место, принадлежащее ей?

— Ты прав, старик, — отводит взгляд король, признавая с болью свою слабость.

Лекарь опускает плечи, когда Теодор наконец принимает его правоту. Король угасает уже больше полугода. Эйгл никак не мог понять, как он еще стоит на ногах и работает. Сила воли? Желание жить? Что держит его среди живых так долго? Старик проследил за взглядом короля и понял наконец, что так крепко держит его на земле. Амирия.

После ухода лекаря в кабинет короля вошел секретарь в парадной одежде. Теодор натягивает кафтан, вышитый золотыми нитями, и откашливается, промакивая с губ выступившую кровь белым шелковым платком.

— Пригласи Валдуина ко мне, — просит король, хрипя.

Проходит не более пяти минут, когда близкий друг Теодора оказывается с ним наедине. Король отходит от окна, заставляя себя потерять из виду дочь. Он замечает угрюмый взгляд Валдуина. Его друг напряжен и обеспокоен. Теодор хлопает его по плечу, вымученно улыбаясь.

— Будь покоен, мой друг, — сипит Теодор.

— Не будьте таким невозмутимым, ваше величество. Что сказал Дактар?

Теодор смеется, откашливаясь.

— С годами все сложнее провести тебя, Валдуин.

Слова короля не действуют на него. Валдуин напряженно оглядывается по сторонам. В скромном кабинете короля лишь стол для работы, стеллажи для документов и книг и диваны с креслами для приема посетителей. Обилие цветов разных видов и сортов украшает его.

— Дорогой брат Эскоф присылает цветы, выращенные в его саду, — объясняет король.

Под глазами Теодора пролегли темные тени. Он становится серьезнее, обращаясь к своему другу с важной просьбой.

— Дактар говорит, болезнь прогрессирует, — король устало трет глаза указательным и большим пальцами. — Моя жизнь угасает, Валдуин.

Теодор возвращается к окну, однако Амирии в саду уже нет. Он поднимает взгляд к безоблачному небу. Драконы скользят по нежно-голубой лазури.

— Позаботься о ней, Валдуин, — вполголоса умоляет Теодор. Сердце его обрывается от признания собственного бессилия. Сколько бы он не старался, сколько не лечился, ничего не помогает. И боль от осознания факта, что ему придется оставить свою дочь, невыносимо тяжела. — Обещай не как своему королю, как другу.

— Клянусь тебе, Теодор.

Король смахивает одинокую слезу, катившуюся по щеке, и грустно улыбается другу. Он вынимает из ящика стола свиток, перевязанный бордовой лентой и вкладывает в руку надежного друга.

— Сохрани этот свиток. Пока Амирия не вырастет, никто не должен узнать о нем, даже она.

— Он повлияет на ее жизнь? — тревожится Валдуин.