Академия "Memento mori". Том 1

Глава 9, в которой кошмар становится явью, а прошлое приоткрывается

Марианна Лафлёр

Когда я проснулась ночью в незнакомом месте, мне очень захотелось сочно выругаться. Но приличные девушки такого себе позволить не могут, а я в своей жизни старательно играла именно такую роль.

Ну почему именно я должна проходить первое испытание? Мне же наоборот всегда по жизни везло! Вот вам и обратные игры, и это перевернули!..

Я огляделась по сторонам, пытаясь понять, в каком из кошмаров я нахожусь. Честно говоря, не хотелось быть ни в одном. Когда я читала записи сокомандников, у меня волосы шевелились на голове. Ладно просто прочитать или даже увидеть это во сне, но вот пройти это в реальности… А проходило испытание в реальности, это точно. Я уже накинула на себя пробуждающие чары, тем самым проверив реальность происходящего.

Вокруг было лишь одно серое марево. Вырисовываться из него очертания помещений или людей не торопились. Но лучше подожду на всякий случай.

Я села, радуясь, что предусмотрительно надела чёрную пижаму из штанов и лонгслива и тёплые мягкие носочки.

По своим внутренним часам я просидела около пятнадцати минут, но картина внешне никак не изменилась. Но только внешне. А вот внутренне...

Меня начал сковывать холод. Но не обычный, а как будто бы изнутри. И всё пакостней на душе становилось. Я поняла, что досада за то, что именно я прохожу испытание, превращается в глубокую печаль.

Да уж, сомнений теперь не осталось. Я в кошмаре Эллиота. Значит, предстоит сразиться непосредственно с собой – с невыносимыми чувствами одиночества и тоски. Сказала бы, что мне это и так знакомо, но… это не значит, что я умею с ними бороться. Да и природа нашего одиночества совершенно разная – как минимум, я сама причина своего и, по большей части, чувствую себя в нём комфортно.

По рассказу Эллиота, пытаться куда-то идти бессмысленно – хмарь бесконечна и неизменна. Значит, буду продолжать сидеть.

Я и сидела. Долго или нет – не знаю, мой внутренний отсчёт времени вскоре сбился – явно не обошлось без наведённых на меня чар.

Холод постепенно скручивал внутренности, будто бы всё тепло из меня кто-то высасывал или выпивал глоток за глотком. Я чувствовала себя натопленным домом, в котором кто-то распахнул дверь зимой в метель – тепло выдувает, а взамен ещё наметает снега. И снег этот жутко колючий и жгучий – одним своим касанием оставляет холодную рану. И раны эти ширятся и ширятся…

Помимо холода внутри ещё всё больше расползалась пустота. Я всеми способами пыталась с ней бороться – вспоминала самые светлые и счастливые моменты из жизни, думала о родственниках и близких, даже попыталась мысленно начать составлять композицию будущей картины… Не получалось ничего. Воспоминания тускнели, на первый план в них выходили мелкие несовершенства и неприятности; про близких начинали лезть в голову дурные мысли; а композиция получилась настолько унылая, что сразу подумалось, что я полная бездарность.

Бездарность. Ничтожество. Ничего в этой жизни не умею. Всем моим рисуночкам грош цена. А папа с мамой мне врали, когда их хвалили. Они всегда мне и во всём врали.

Всё это ложь, ложь, ЛОЖЬ! Они лгуны!

Они никогда меня не любили! Я просто неудавшийся проект!

Я схватилась за голову и начала раскачиваться. Надо просто дышать, вот так, вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдо…

Грудь там, где было сосредоточение всего холода, сдавило так, что сделать вдох стало решительно невозможно. Я упала и беззвучно захрипела, испытывая острую необходимость в воздухе.

Дышать, дайте сделать вдох!

И тут я понимаю, что дышу. Но словно лишь наполовину. Я не знаю, как это возможно, но воздух для жизни был. Его не хватало, чтобы вдохнуть полную грудь, и от этого было безумно больно в лёгких.

Стоп. Это не грудь болит, и не воздуха не хватает. Что-то другое исчезло. Что-то, без чего словно и жить нельзя, а если и можно, то получается настолько плохо, что лучше и не жить!

Украли. Оставили только холод. Верните.

Верните!!!

Я хочу жить! Я не хочу жить!

Мне больно! Больно! Больно-больно-больно-больно-больно-больно!..

Кричу, не в силах унять эту боль и нехватку чего-то внутри.

Я так долго кричу, что голос, кажется, срывается, но я этого даже не понимаю. В какой-то момент кончаются силы кричать.

Я лежу, глядя в серую хмарь, и внутри меня тоже серая хмарь. Уже нет даже того дикого холода. Я ничто, пустота, нет меня. Не было, нет и никогда не будет. Потому что украли. Кто и что – не важно. Нет меня, и всё тут.

Я – эта пустота, серое марево, туман, эта пелена, которая поглощает всё. И скоро она поглотит и моё тело.

Смотрю прямиком в серую муть, которая всё ближе и ближе. Я уже не вижу ничего кроме неё, даже себя. Вдруг взгляд в этой хмари цепляется за какой-то отголосок блеска. Я напрягаю все остатки сил, которые у меня есть, чтобы разглядеть этот блеск.

Это моя рука. Кажется. Запястье. И на нём тонкая красная нить, а на нитке что-то болтается. Не могу разглядеть, что. Напрягаюсь так, что даже начинает стучать в висках. Какая-то маленькая фигурка из металла… Фигурка?..