Академия морской магии

Глава 12

КИТ
Марий договорился с Дальвосом, который отпустил меня вместе с куратором ко мне во дворец в Северный-Ледовитый океан на расследование о моём происхождении. На сборы не было времени, так как портал ректор уже открыл и нас только и ждали, так что моя русалочка теперь и не узнает куда я делся. Но я вдруг заметил Рио, который проплывал мимо и окликнул его, чтобы он передал сообщение от меня Марине. Барон-бастард с удовольствием согласился мне помочь, и я сказал ему сообщение и поплыл за Марием в кабинет к Дальвасу.
Прибыв во дворец, мы с моим куратором переместились прямо в кабинет отца, где нас уже встречали. Максимор и его десница лорд Раксис, который является отцом Камуса, моего одногруппника.
Взглянув на отца, я понял, что болезнь прогрессирует, ведь месяц назад, когда я уплыл своим ходом в академию, он выглядел бодрее. Сейчас у него прибавилось седины и морщин, взгляд потускневших голубых глаз и даже хвост у него стал на тон тускнее. Лекари предупреждали, что угасание организма с такой болезнью, которая была им почти неизвестна, будет протекать медленно. Я тысячу раз спрашивал у старшего дворцового лекаря, что за болезнь, от которой умирает мой отец, но он пожимал плечами и говорил, что похоже на угасание после смерти истинной пары, но опять же это всего лишь предположение и только.
– Рад приветствовать вас, Марий, великий герой западной части тихого океана в моём дворце и царстве, – подплыв к нам и пожав руку моему куратору сказал отец, – и тебя я рад видеть мальчик мой, – обняв меня проговорил Максимор, и я тоже был несказанно рад видеть его.
– Благодарю вас за приглашение, ваше величество, и наш визит вполне обоснован, – начал разговор Марий, решив взять нарвала за рог.
– Я знаю, мне сказал Дальвос, что вы приплыли провести расследование, чтобы выяснить, кто мой сын, бастард или чистокровный принц. Поверьте, я уже сам давно мечтаю об этом, ведь у Кита с детства при тренировках был неисчерпаемый запас энергии, сколько бы часов он не тренировался и не магичил, – разъяснил папа, усевшись за свой рабочий стол.
– И вы понимаете если мы выясним, что Кит не бастард он сможет сменить вас на троне. И почему только вы сами об этом раньше не додумались? – проговорил Марий, упрекнув моего отца, а при слове «бастард» Максимор сморщился, как будто это слово причиняло ему боль.
– Я полностью согласен с вашими суждениями, Марий, и поэтому согласен провести расследование, которое мы начнём прямо сейчас, – проговорил папа и встал.
– Нет сегодня мы обговорим все детали расследования и поужинаем, а завтра с утра начнём – похоже у моего куратора имеется опыт в таких делах, так что отец с ним согласился, и мы поплыли ужинать.
В свою комнату я вплыл глубокой ночью, уставший и сразу же повалился на свою большую ракушку и уставился в потолок. Сразу же в голову полезли мысли про Марину: «Интересно, как она там без меня? Скучает ли?». Но тут в дверь постучали, и вплыл мой отец.
– Приплыл немного поговорить с тобой наедине, – усевшись на край моей ракушки, обосновал своё появление Максимор.
– Скажи мне, отец, как ты себя чувствуешь? – сразу же поинтересовался я, ведь этот вопрос папе я мог задать только с глазу на глаз.
– Мои силы угасают сам видишь, но я продержусь и усажу тебя на трон сынок, а может даже дождусь, когда ты или Ракель с Акулиной подарите мне внуков, – стараясь сделать свой голос уверенней, проговорил отец.
– Я влюбился, – мечтательно заявил я отцу, зная заранее, что он обрадуется моему сообщению.
– Правда? Молодец сынок. И кто она? – я не ошибся, и папа вправду был рад.
– Она чистокровная принцесса атлантического океана и мне было очень тяжело с ней сблизиться, ведь сам понимаешь, я бастард, но я упрямый и мне удалось начать с ней отношения, – рассказал я Максимору о своей любви к Марине.
– Дочь Нептуна, очень интересно! Ну что ж продолжай развивать с ней отношения, а как у вас вдруг что-то получится, ты сразу сообщай мне, и я начну переговоры с её отцом, тем более мы учились с ним когда-то вместе в академии морской магии и жили в одной комнате. Помню, как он сходил с ума по одной русалочке, которая преподавала в академии. Интересно, где эта русалочка сейчас, ведь насколько я помню Нептун перенёсся через портал в своё царство и так к ней и не вернулся. Я был на третьем курсе, когда выпустился Нептун, так что помню, как эта прелестница уволилась, недождавшись принца и уплыла куда-то вместе с китами. Очень животрепещущая была у них любовь, – папа похоже впал в молодость, когда вспоминал свою учёбу в академии и это мне на руку, что он знаком с отцом Марины, будет легче с ним договориться о нашей свадьбе.
– Пап, давай спать, а то завтра трудный день, ведь мы поплывём в хижину к Марселю, – зевая сказал я отцу и увидев добродушную улыбку на его лице понял, что родитель со мной полностью согласен.
– Прошу, выслушай своего старика перед тем, как завтра мы заплывём в хижину к твоему деду, – я кивнул, давая согласие слушать отца. – Марсель всегда думал, что я изнасиловал твою мать, но я расскажу тебе, как было всё на самом деле. Я не рассказывал тебе этого раньше и все говорил, что не настало такое время, но сейчас, когда ты сам влюбился, сынок, я думаю, ты поймёшь меня. Я помню нашу любовь, как будто это было вчера. Релана была красавица со всеми признаками тихоокеанской крови, светлые длинные волосы, синие глаза, ну и нрав конечно же. Но у меня была семья, а она работала гувернанткой обучая моих дочерей магии и различным знаниям. Марсель постарался и дал ей хорошее образование, так что я и Лагуна доверили ей обучать девочек. В тот день, когда я предложил ей себя всего без остатка, то есть я хотел развестись с женой, которую никогда не любил и жениться на Релане. Но она запретила делать мне это и сказала, что увольняется и уплывает в северное море, если я так сделаю, ведь ей там как раз предложили стать гувернанткой, у какого-то лорда. Я разозлился и наорал на неё, мне не хотелось её отпускать. Она обиделась и уплыла, а я схватил несколько сфер огневички и заперся в своём кабинете и напился, а потом захотел одиночества и уплыл на поверхность. Расположившись на одном из айсбергов и наколдовав себе ноги, я стал думать о Релане и вдруг она пришла ко мне и я, увидев её прекрасное обнажённое тело, не смог устоять, и она была не против нашей близости и скажу тебе, что эта ночь до сих пор снится мне во снах. Ну а потом, когда я захотел её повидать на следующий день Марсель, который рассвирепел, узнав о моей близости с Реланой, спрятал её от меня ментально. Это когда в мозг засовывают ложную информацию, что русалочки нет, а на самом деле она рядом, только я её не вижу, как и она меня, ведь твой дед проделал этот трюк с нами обоими. Может из-за того, что я не присутствовал при твоих родах умерла моя Релана, и я виню в смерти твоей мамы Марселя, если бы он нас не заколдовал, моя Релана была бы жива, – рассказав это папа уплыл из моей комнаты.
Я подумал, что у него это был просто порыв души, рассказать мне всё. И отец прав, ведь я действительно сейчас проникся к нему жалостью, ведь я люблю Марину так же. И появилось это после того, как я был готов погибнуть от зубов Голиафа, лишь бы не пострадала моя принцесса.
Я и не заметил, как уснул и всю ночь мне снилась моя русалочка.
Позавтракав с утра, мы поплыли к хижине деда. Оказалось, что отец не сносил дом Марселя, а наоборот ухаживал за ним, не давая рассыпаться от времени. Царь любил, как он нам признался, плавать сюда и вспоминать некоторые эпизоды из своей жизни, когда он любил мою маму. Оказавшись в хижине, я словно перенёсся во времени, погрузившись в воспоминания и мне поплохело, я словно оказался на суше под палящими лучами солнца и задыхался без воды. Я выплыл из дома и уселся на скамейку, которая стояла возле хижины, пытаясь привести своё дыхание в норму.
Тут ко мне подсел куратор и, приобняв за плечи, поинтересовался:
– Что полегчало?
– Пока нет, и я думаю, что сегодня я больше не насмелюсь заплыть в этот дом, – стыдясь своей трусости, признался я Марию.
– Ты же понимаешь, что в академии тебя ждёт Марина и, если в этом доме есть какие-то доказательства, что ты не бастард, мы должны их найти и утереть нос, прежде всего, злодейке судьбе, – тыча пальцем в хижину деда, говорил Марий. Я полностью поддерживал его, но на сегодня мне хотелось закончить день воспоминаний.
– Спасибо, Марий, но скажите, при чём тут Марина? – поинтересовался я, сделав вид, что не понял о чём он только что намекал.
– Ты что, Кит, думаешь я слепой и не вижу, как ты смотришь на неё. А ещё, ты ревнуешь её ко мне, но тут ты можешь не волноваться Марина меня не интересует, у меня скорей всего к ней интерес, как к адептке академии, и ещё есть одно обстоятельство, и тебе пока его знать не нужно. Так что успокойся и не ревнуй. Ладно, сиди пока здесь, а я поплыву, помогу твоему отцу с поисками хоть чего-нибудь, – после того, как уплыл куратор я расслабился и успокоился.
Просидел я на скамейке, как приклеенный к ней до момента, пока отец и другие участники поисков доказательств не выплыли из дома. Мы приплыли во дворец к ужину и обсудив наши достижения, расплылись по комнатам и улеглись спать.
На следующий день, я настроился провести в этом доме уже больше времени, чем вчера. Но увидев детскую кроватку, в которой когда-то спал я, мне снова поплохело, и я удалился из жилища и снова приклеился к скамейке, на которой мне становилось легче.
На третий день меня к себе в кабинет позвал отец.
– Сынок, никогда раньше я не замечал у тебя какого-либо страха перед чем-либо. Ты же понимаешь, если у Марселя был тайник, только ты способен его найти. Ты должен пересилить свой страх и войти в эту хижину, – я был согласен с отцом, но не мог ничего поделать меня словно какая-то неведомая сила выталкивала из дома.
– Отец, меня что-то вытесняет из дома, и лишь когда я сажусь на скамейку, мне становится легче, – поведал я свои ощущения папе.
И тут Максимор резко подскочил с места, я даже подивился его прыти, и как закричит:
– О морской бог, сынок, я, кажется, понял почему тебя тянет к этой скамейке, ведь она и есть тайник. Ну, Марсель, ну, медузий сын, – объяснил мне своё внезапно появившееся хорошее настроение отец.
Спустя время, мы стояли и смотрели на несчастную скамейку.
– Видишь ли, Кит, твой дед был хорошим ментальным магом, ведь ему приходилось обучать китообразных, частенько залезая к ним в головы. Возможно он и к тебе залез в голову и сделал так, чтобы в определённом возрасте ты нашёл его тайник. Стража, ну что вы стоите? Аккуратно ломайте эту треклятую скамейку, – приказал Максимор, разъяснив мне суть своих догадок.
И скамейка пала жертвой справедливости, ради которой мы здесь собрались. Отец был прав, в ней действительно был тайничок, в котором дед спрял письмо, на котором было написано моё имя и какой-то свиток.
– Наверное, Марсель написал его для тебя, сынок, – протянув мне письмо сказал Максимор.
Сесть, чтобы прочитать письмо, было уже не на что, пришлось отплыть к рифам и сесть прямо на дно, опираясь спиной о камень. Развернув конверт, я извлёк оттуда пожелтевший от времени пергамент и стал читать его.
«Здравствуй внук.
Если ты читаешь это письмо, значит ты уже вырос. Жалко только я этого не увижу. Прости, что влез к тебе в голову и заставил найти этот тайник, когда тебе исполнится восемнадцать. Именно сейчас, в этом возрасте тебе потребуется свиток рода твоей матери, которая на самом деле не родная моя дочь, а приёмная.
История эта произошла, когда я был молод и любил частенько заплывать за пределы дворца в поисках диких стай китообразных на своём Бродяге, который кстати первым почуял неладное. Я услышал крики и звуки борьбы, страшно стало мне, и я затаился в пещере, ведь не зря же мой кит так был напуган. Переждав в пещере опасность, я поплыл проверить в ту сторону, откуда доносились звуки. Увиденное шокировало меня, и я даже не буду описывать то, что сделал с обозом и русалками какой-то хищник или хищники. Но тут я заметил боковым зрение движение и обратив внимание увидел маленькую девочку, которую видимо спрятали, вручив ей в руки свиток рода. Кое-как выманив ей из расщелины, в которую взрослому было не залезть, я поспешил уплыть оттуда вместе с этой девчушкой. А потом удочерил её и изучив свиток понял, что русалочку зовут Релана, и она является потомком тихоокеанских царей с западной части, и надо было бы вернуть твою мать в семью, но я не сделал этого. Привык я к ней и полюбил, как родную, так что оставил, решив рассказать о настоящей её семье, как соберусь умирать, но получилось так, что она скончалась раньше меня. Так что прости меня внучок, если сможешь».
Я смял лист борясь с желанием его порвать, но ограничился лишь тем, что затолкал бумагу обратно в конверт и засунул в сумку, которая была перекинута у меня через плечо. «Я не бастард, я чистокровный принц и у меня есть доказательства», – осознав это, улыбка расползлась по моему лицу. Теперь я готов вернуться в академию, к своей Марине.