Академия Мортен. Факультет Черных Драконов

Глава 1.  Не люблю спорить

Самое неприятное для меня — спорить и доказывать свою точку зрения. Особенно с отцом. А всё потому, что, какие бы аргументы я ни приводила, переубедить его невозможно.

Октавиус Хейз погладил свои усы пшеничного цвета и тоном, не терпящим возражений, озвучил:

— Я не могу оставить тебя здесь, Мири!

Вот этого-то я и боялась. Отложив книгу, которую читала, на край стола, я посмотрела на папу. Он ворвался в гостиную пять минут назад и с порога объявил, что мы уезжаем уже завтра. В Мортенхест. От одной мысли об этом месте у меня сводило скулы. Неизвестный, закрытый от посторонних мир драконов был последним местом на земле, где я хотела бы оказаться.

Я так надеялась, что папа передумает и не откажется от предложения, но Октавиус загорелся идеей отправиться туда как можно скорее. Я не удивлюсь, если у него уже и дорожный саквояж собран.

— Но папа! — я вскинула руки в умоляющем жесте. — Я могу дождаться тебя здесь, в Ирате. Ты обследуешь свои пещеры и вернёшься, а я буду ждать тебя дома…

Лично мне моя идея очень нравилась. Я останусь дома — в летнем домике на берегу моря, прекрасно проведу время: буду гулять, читать книги, дышать свежим воздухом и наслаждаться жизнью и бархатным сезоном. Тем более я наконец-то нашла себе подругу — дочь нашей соседки, Алекс. Плюс ко всему она была настоящей ведьмой и могла бы меня поучить…

— Даже не обсуждается! — брови отца сошлись на переносице. — Я поклялся твоей матери передать тебя из рук в руки самому достойному мужчине на свете. И пока ты не выйдешь замуж, ты будешь следовать за мной!

Октавиус снова погладил усы, как делал всегда, когда искал аргументы в споре. Его любимая профессорская привычка — маленькая пауза, но достаточная, чтобы подобрать нужные слова.

— Я могу поехать к бабушке…

Выдавила я, зная наперёд, что он ни за что не согласится. Мама умерла пятнадцать лет назад, а с тёщей у папы отношения не сложились. Совсем. Настолько, что при последней их встрече бабуля прокляла его ведьминским словом, и с тех пор на папу ни одна женщина не обращала внимания. Хотя он особо и не переживал. Его единственной любовью всегда была наука. Но, как говорится, осадочек остался, и в отместку папа запретил мне общаться с бабулей.

— Я тебя не оставлю, и точка! Как я смогу спокойно изучать древние письмена, если не буду знать, что ты в безопасности? — он сел на своего любимого конька: моя защита — его главный приоритет. — В Мортенхесте замечательная академия, прекрасные люди, — он демонстративно загнул большой и указательный пальцы, потом посмотрел в окно и добавил: — И отличный климат.

— Прекрасные люди? — я вспыхнула от возмущения. — Прекрасные драконы! Чешуйчатые! Злые, высокомерные создания, уважающие только себе подобных!

— Ты утрируешь сплетни, — отец пожал плечами. — Они достойные представители своей…

Он замялся, и я ответила за него:

— Породы?

Кроме как животными я драконов не считала.

— Своего рода, — тактично поправил Октавиус. —Ты просто их ещё не знаешь. Вот увидишь, они тебе понравятся.

Я скривила губы.

— Ага.

— Ты же драконов никогда не видела! — не выдержал папа.

— Зато читала! И видела на картинках. Они монстры. Огромные чешуйчатые твари величиной с дом! — для пущего эффекта я развела руки в стороны.

— Мири!

— Что, Мири? Я девятнадцать лет уже Мири! И имею право высказать своё мнение!

Вот он, момент истины. Наши взгляды, как острые клинки, врезались друг в друга.

— Имеешь! Но решение до твоего совершеннолетия и замужества принимаю я!

Выпад, батман и капитуляция.

Если бы я владела магией созидания, как мой отец, то от гнева разнесла бы комнату на песчинки. В моём воображении диван и гостевое кресло, обитые золотым лиатским шёлком, развалились на части, выпуская на свободу запертые в подушках перья. Белые-белые, как облака в ясную погоду, они закружились вокруг нас, повинуясь танцу ветра, заглянувшего в распахнутое окно. Чайный сервиз на маленьком столике опрокинулся на пол, и недопитый чай лужицей растёкся по ясно‑голубому пушистому ковру, впитываясь в ворс и оставляя некрасивые бурые пятна. Лёгкие шторы сорвались с гардины, вылетели через окно на улицу, поднялись в небо и взмывали всё выше и выше, прямо к жаркому солнцу…

Но у меня не было магии. Совсем никакой — ни ведьминского дара, ни дара демиурга. Бесталанная полукровка. Дочь ведьмы и мага, получившая в наследство от матери лиса‑фамильяра и потрёпанный гримуар. Кстати, мой лис, Аластар, с замиранием сердца следил за нашей с Октавиусом баталией, спрятавшись за креслом. Из‑за спинки отчётливо виднелись рыжие, прижатые к голове уши и влажная пуговка длинного носа. Белые усики забавно шевелились, когда он старательно вслушивался в слова, приподнявшись на подушечках лапок.

Сколько себя помню, Лас всегда был рядом. Ещё когда была жива мама, он, как тень, хвостиком бегал за мной. Лучшего партнёра по играм представить невозможно. Лисёнок был не просто фамильяром, а самым лучшим другом.

И если лис — фамильяр, значит, во мне есть капелька ведьмовства. Не совсем уж я никчёмная. Злость схлынула так же быстро, как и появилась.

Решение пришло само собой.

— Я поеду, но при одном условии, — я подала знак лисёнку вылезти из своей засады. — Аластар поедет с нами, и я не буду скрывать его присутствия!

Октавиус шумно выдохнул.

— Мири, Мортен — академия драконов, а не ведьм… — последняя попытка настоять на своём прозвучала как песнь поражения. А потом он согласно кивнул и, укоризненно качая головой, вышел из комнаты.

Вот только кого он упрекал, непонятно: меня за настойчивость или себя за слабохарактерность?