Академия Нагов 4. "Кэшбек" для Судьбы и учеба вне правил

Часть 1. Глава 2. Исповедь

В кабинете было тихо. Очень тихо. И тяжело. Остатки гневных эмоций забились в щели кабинета, мебели, в складках тяжелых портьер на окнах и там затаились. Больше не было подозрений, иступленной запальчивости и негодующего раздражения, но правда оказалась непростой. Судьба о чем-то задумалась. А когда она снова взглянула на Эристела, его сердце вдруг неприятно вздрогнуло.

- Я расскажу тебе все, Эристел! – доверительно начала посетительница. – Расскажу все, как было. Я устала от той лжи, которой возвел на меня Алоис. – Во взгляде мужчины сверкнули молнии. Женщина насторожилась и увеличила дистанцию. - Помните такого, господин Наг?

Конечно, Эристел помнил бога Любви. Его все знали и любили. Им восхищались, ему поклонялись. И его просто невозможно было представить клеветником.

- Почему Вы не сопротивлялись навету, если таковой был? – мужчина крепко сжал челюсти. Мысли о сорванном свидании незаметно отошли в сторону. Эристел стоял, широко расставив ноги, переплетя руки на груди. Стоял, как каменное изваяние, как обелиск на безымянной могиле, покрытый коркой льда: Алоис и его был любимым богом. Эристел с самого детства, нередко сутками, пропадал в храмах. Часто сожалел о своем темном даре, считая его оскорблением любви, а потому очень ревностно искуплял «вину» перед статуей Алоиса. А потом зеленый юнец вырос и принял все, как есть. Но Алоис так и остался его любимцем. И вот теперь эта женщина, богиня, изгнанная из пантеона, обвиняет его бога в черной подлости. Ее слова жги, как пощечина… и как отчаянно не хочется в это верить, но за весь вечер посетительница не соврала ни словом. И некромант это знал.

- Мне не поверили, - женщина грустно улыбнулась, скользнула по застывшей фигуре ректора, невольно поежилась от злого, колючего взгляда, но глаз не отвела. – Как и ты сейчас, - она снова укоротила дистанцию в обращении и теперь, не скрываясь, наблюдала за волнами недовольства на лице мужчины. – Он любимец и баловень всего пантеона, а я младшая внебрачная дочь, к словам которой никогда никто не прислушивался, но всегда упорно во всем обвиняли. Кто виноват? Судьба!

Головой Эристел понимал, что такое возможно, слишком много он уже прожил, но признать кумира богов подлецом сердце категорически отказывалось. Оно требовало неопровержимых доказательств, а не брошенного вскользь обвинения.

Женщина поняла его без слов. Вздохнула. Ей неприятно было вытаскивать боль наружу, но там, где сказал «а», нужно говорить и «б».

- Все дело в Офелии, Эристел. Она еще девочкой понравилась красавцу Алоису. Он вожделел ею и желал видеть ее в числе своих жриц. Но по статусу и силе принцессе Священных выпадало сталь верховной жрицей Храма Времени. Да только и Алоис никогда не отказывался от того, что хотел. Открыто против правил бог Любви не пошел, иначе был бы сейчас на моем месте. Тогда Алоис впервые попросил меня о помощи. Я должна была круто изменить плетения судьбы Офелии, чтобы она не стала той, кем ей суждено было стать. Я отказалась. И Алоис смирился. Разговоров о том больше не заводил. И я не стала никому говорить. Все равно, никто не поверил бы. Скоро в его свите появилась жгучая красавица, от взгляда которой у многих мужчин дыхание пропадало. Да и бог Любви, казалось, выглядел очень довольным. Но была странность: из простой служки в храме бога Любви эта красотка слишком быстро перебралась в верховные жрицы. Да, у девушки было достойное происхождение и ее готовили к услужению с детства. Но даже дальнее родство с Офелией не могло так быстро ее возвести на высшие храмовые ступени. Все слишком быстро, все слишком неправильно.

Посетительница взглянула в холодные глаза цвета мокрого асфальта. Эристел слушал, но не проявлял никаких эмоций. Ни одна жилка на его лице не напряглась. Не дернулась. Он словно выплеснул весь свой запал чуть раньше. Весь, до остатка. Вылил боль и негодование на голову пришедшей к нему на поклон Судьбы, а теперь закаменел и лишь терпеливо слушал поток ее слов, как слушал бы очередную историю о тягостях жизни молодых барышень, у которых то шпилька потерялась во время танца, то цвет сережек к платью не подошел, что тоже ужас ужасный. Слушал неотрывно, но отстраненно, как и полагается воспитанному мужчине. И женщина даже поверила бы в непробиваемость этого индивида, если бы татуировка в виде черной ветви виноградной лозы не продолжала опасно разрастаться. И сейчас она уже оплела всю половину лица некроманта и опустилась за ворот рубашки. В мужчине проснулась ярость. Тихая, словно медленный яд, опасная, как ледяные вершины гор их общего дома. Он слушал ВНИМАТЕЛЬНО. Но вот верил ли?

Уголок красивых губ посетительницы болезненно дернулся. Всего на секунду. Что ж, сказанное принять сложно, когда весь твой мир был построен на вере в иллюзию, а теперь дал трещину. Но только и молчать сейчас было бы преступлением. И она продолжила:

- Я как-то спросила об этом Алоиса…  И меня выдворили с Мерцающей Звезды. В одночасье. Внезапно обвинили в том, что я хотела спутать линии жизни Офелии и Ламии, лишив Богов самой светлой из их жриц. И обвинял меня в этом Алоис. Он заставил поверить всех в сказку, что я безумно в него влюблена, и так мщу за его отказ. Ему, любимцу, поверили… Как же иначе?

Женщина замолчала. Откинулась на спинку стула. Прикрыла глаза и глубоко вздохнула, словно только что снова пережила все те моменты своей жизни. В голове Эристела задвигались пазлы. Они сцеплялись, словно магниты, составляя стройную картину произошедшего дальше: свадьба, Ламия, соблазняющая Драгона, и Офелия, заставшая их за изменой. И боги ни при чем…

- Утешить Офелию должен был сам бог Любви??

- Ты сам обо всем догадался. Алоис всегда получал свое… Но не в этот раз. Офелия выбрала пустоту. Он не смог ее удержать. В последний момент я скорректировала ее портал сюда. На Землю. Это все же лучше, чем в утробе Хаоса пропадать. Да и не время ей было умирать. Как и вам всем. И еще, - лицо богини вдруг стало непроницаемым, она расправила плечи. – Твоей встречи с наследницей Священных всячески противились. Но ваши судьбы связаны. Я посчитала, что в праве чуть-чуть вмешаться. По сути, ты мой должник, Эристел Наг. Но, несмотря на это, я пришла к тебе как просительница.