Академия Нагов 4. "Кэшбек" для Судьбы и учеба вне правил

Часть 4. Глава 11. Пуд соли – страховка отношений

Милисент лежала в той же палате, где совсем недавно лежала я. Бледная, безучастная, она никого не замечала рядом. Распахнув глаза, словно пласстмассовая кукла, она смотрела в потолок. Рука сорвалась с кровати.

- У нее шок, - мэрт Эскул стоял у окна, спиной к дверям, но каким-то образом почувствовал мое присутствие. – Тяжелый случай. Проходите, адептка.

- Хорошо, что Вы пришли. Вы ведь дружите? Сейчас ей нужен кто-то близкий. Вас осмотрели уже?

Я поспешила к подруге, подхватила тонкую кисть и вернула ее на кровать – она была ледяная. Сени не отреагировала.

– Да, - подошла и отдала предписание дежурного лекаря.

- Что с ней, Колавер? – в дверях стояла госпожа Рас. Заметив меня, куратор перешла на официальный тон. – Профессор?

 Ей сообщили то же, что и мне, разве что разбавили некоторой терминалогией, мне неизвестной.

- Адептка Чагородская, Вы мне расскажете, что произошло? – потребовала куратор.

Я кивнула. Открыла рот и снова закрыла. Тело скрутило судорогами. Эмоциональная пустота выпотрошила и поглотила меня. Как я смогу все рассказать?

- Позволь, я посмотрю сама.

Я снова кивнула. Госпожа Рас приложила пальцы к моим вискам. По телу побежала прохлада, а из глаз – слезы. Сначала осторожные, а потом все сильнее. Несправедливость произошедшего накрыла с головой. Я молча плакала.

Холодные, успокаивающие ладони покинули мою голову, унося за собой последнюю уверенность.

- Почему ты мне ничего не сказала? – в голосе куратора прозвенела сталь.

- Как? – спросила одними губами, и истерика таки взяла свое.

- Прости, девочка, заработалась я совсем, - меня прижали к сухонькой груди.

- Новели, - мэтр Эскул не стал церемониться. – Похоже тебе снова придется график лекций менять. У меня два сложных пациента. Не учебный год, а сплошная практика.

Меня оторвали от куратора, словно тряпочку. Профессор Эскул затис лицо в жестких пальцах и ловко надавил на челюстные связки. Рот открылся сам собой. По горлу потекла преотвратительнейшая смесь настоек. Так много. Голова закружилась, и я стала медленно оседать. Мужчина подхватил меня и бережно уложил на вторую кровать. Раньше ее здесь не было.

- Я теперь с лекарского крыла и выйти не смогу с такими-то пациентками, - подумал и допил то, что не смог в меня впихнуть. – Как-то без Эристела все из-под контроля вышло. В такие моменты начинаешь понимать, сколько он всего делает, чтобы в академии всегда порядок был. Без обид, Новели.

Госпожа Рас и сама это понимала.

- Кто принес адептку Лозу?

- Адепт Ишар.

- Как объяснил?

- Сказал, напугал нечаянно.

- И все? – нагиня нахмурилась. – Может еще с ним кто-то был?

- Ничего более. И никого с ним не было. Следом явилась адептка Чаргородская.

По лицу женщины прошла непроизвольная судорога и она прикрылась ладонью.

- Пойду я, Колавер. Дела у меня кое-какие. Срочные!

- Иди. Сегодня с ними уже ничего не станется. Все, что можно было, уже произошло. Эристел нам голову открутит и за хвосты подвесит…

Куратор ушла, а мэтр влил в меня еще пару настоек. Грубо влил. Но эффективно. Такую гадость сама я бы не выпила. Оставив меня в покое, магистр вернулся к Милисент. Но когда он отошел, состояние подруги кардинально не поменялось, разве что теперь ее глаза были закрыты.

****

Во сне я плакала. Долго. Надрывно. Как же все несправедливо! Я хотела уладить все ради подруги, а получилось, что это она меня спасла. От унижения. От всего. Пожертвовала своим с Сидаром потомством. Осознанно или нет – не важно. Она снова кинулась на мою защиту, а могла просто отойти в сторону, переждать. Как мне после этого жить? Как ей в глаза смотреть? Как смотреть в глаза Сидару? Я не смогла поставить на место заигравшегося парня. Не справилась…

Мой уставший мозг не проявлял признаков жизни. А еще кто-то снова приходил в мой сон, но плотное марево не пропускало подойти ближе, и он, упершись в непонятную субстанцию, смотрел на меня с той стороны. А потом пришел еще кто-то. И тоже непонятно кто. Не сон, а проходной двор какой-то! Двое мужчин не видели друг друга, но я их видела. Очертания, не более. Ко мне пробивался чей-то голос, но я не могла расслышать. Меня душили слезы. Обхватив подушку, я изливала ей всю свою боль.

Постепенно ночные галюцинации стали отступать. По лицу что-то мазнуло. Внутри все сжалось от страха. Я резко дернулась и открыла глаза. С лица свалился сухой лист.

- Зараза! Мимиктус!

- Дура! Наконец-то ты очнулась! – Люгест подхватился с полу. – Какая же ты дура! Как ты могла нас не позвать? Мы бы услышали!

Люгест с таким очаянием бросился обнимать меня, что я опешила и на «дуру» не отреагировала.

- Э-э…

- О-у, извини, - парень резко отстранился и застеснялся своей нездержанности. – Ты нас до чертиков напугала. Едва пламя единым махом не выпустили.

- Чем?

- Что «чем»?

- Чем я вас напугала?

- Да как чем? Мы ведь после сеанса у госпожи кураторжи узнали, что вас с Милисент срочно к лекарю Эскулу отправили. Представляешь, что мы пережили? А что предумали? Вы же нам, как сестры уже, - шепотом сознался парень. – Что с Милисент?

 Я недоверчиво взглянула на Люгеста, и он правильно рассценил мой взгляд:

- В академии знают только то, что вы попали в больницу. Обе. И что с этим как-то связан адепт Ишар.

- И он тоже, - будто выплюнула слова. – А еще… ты знаешь кто.

- Что произошло? – Люгест стал очень серьезным. – Как Милисент? За все врея, что я здесь, она ни разу не пошевелилась. Я уже с полчаса здесь: ты слезами заливаешься – не разбудить, Сенти лежит, как статуя.

Я рассказала все, что было. Все, что знала.

- Что с той запиской? – перевела разговор. Не люблю, когда меня жалеют, тем более вот так активно. Тем более, парень. В его глазах стояла боль, а самого Люгеста трусило от гневной безысходности. Моя потрепанная гордость жаждела удовлетворения, хотя бы в виде расклада по полочкам, что у них происходило. Но Люгест не спешил с ответом. Он подошел к постели Милисент, присел перед ней на корточки. Долго всматривался в бледное лицо, осторожно сжимая узкую ладонь, затем вернулся ко мне.