Академия Нави. Яга на подмену.

Глава 6: Тридевятое Царство: Первый день

Деревянный жетон-путеводитель оказался на удивление настойчивым. Он не просто тянул верёвочку в определённом направлении — когда Вера пыталась замедлиться или оглядеться, он начинал мягко, но ощутимо вибрировать, словно нетерпеливый родитель, дергающий за руку отпрыска у витрины. Пришлось смириться и почти бежать за ним сквозь всё тот же сюрреалистичный лес.

Но лес постепенно менялся. Исполинские деревья с лицами и внутренними узорами стали редеть, их место заняли более обычные (если слово «обычный» здесь вообще применимо) дубы и сосны, кора которых лишь изредка переливалась перламутром. Воздух потерял густую, почти осязаемую сладость и стал просто чистым и прохладным, с запахом хвои и прелой листвы. Исчез и тот давящий, многоголосый шёпот. Теперь Вера слышала лишь привычный шелест листьев и странные, но не пугающие перекликающиеся звуки — то ли птицы, то ли насекомые.

Она начала дышать свободнее. Адреналин отчаяния понемногу отступал, уступая место оцепенению и острой, грызущей тоске по дому, которая пробилась сквозь все защитные барьеры. Она думала о тёплой, пустой квартире, о не выключенном, наверное, свете в ванной, о несданном отчёте Сергею Петровичу… Ей стало неловко за него. Что он подумает? Что она просто не вышла на работу? Позвонит ли её маме в другой город? Эта бытовая, человеческая суета казалась теперь невероятно ценной и далёкой, как сон.

Жетон дёрнул особенно резко, и Вера споткнулась о корень. Подняв голову, чтобы возмутиться, она застыла с открытым ртом.

Лес закончился. Резко, будто по линейке. Перед ней открывалась огромная, чашеобразная долина, и на её склонах, террасами, буйным, хаотичным садом росло оно.

Академия Нави.

Это было не здание. Это был архитектурный винегрет, город-сновидение, воплощённая фантазия. И в то же время во всём этом чувствовалась своя, чуждая логика.

Прямо перед ней, у самого края леса, стояли срубы — добротные, как из русских сказок, с резными наличниками и коньками на крышах. Но дым из их труб был не серым, а изумрудно-зелёным и вился в небо необычайно герметичными спиралями. Чуть дальше врезались в склон холма землянки, но их округлые крыши были покрыты не дёрном, а живым, переливающимся мхом, который пульсировал слабым светом в такт какому-то невидимому ритму. За ними вздымались готические шпили из тёмного, почти чёрного камня, увенчанные не крестами, а хрустальными сферами, в которых клубились миниатюрные грозы. А ещё дальше виднелись строения, похожие на гигантские раковины или коконы, сотканные из шёлка и света. И всё это — терема, шпили, землянки, кристаллические башни — было соединено между собой крытыми галереями, висячими мостами из лозы, а кое-где и просто тропинками, по которым сновали фигурки.

Жетон успокоился, его миссия, видимо, была завершена. Вера стояла на краю, не решаясь сойти с последней тропинки леса на аккуратно вымощенную булыжником дорогу, ведущую в этот безумный городок.

Первыми её заметили они.

Мимо, громко топая и переговариваясь на хриплом, гортанном наречии, пробежала группа… существ. Они были одеты в нечто среднее между спортивной формой и звериными шкурами. Это были крупные, мускулистые парни и девушки, но в их движениях была какая-то звериная грация, а взгляды, которые они бросили на Веру, были мгновенными, оценивающими, словно фиксировали не лицо, а позу, запах, уровень угрозы. Один из них, с густой рыжей шевелюрой, на бегу что-то сказал, и его товарищи громко заржали. Вера поймала обрывок фразы: «…пахнет аптекой и страхом, новенькая…».

Оборотни, — догадалась она, вспомнив слова Лешего. Факультет Лесного Шепота или как там.

Едва они скрылись за углом самого ближнего сруба, по дороге проплыло… нечто иное. Три девушки (если это были девушки) двигались плавно, словно не шли, а катились на невидимых колёсиках. Они были облачены в струящиеся одежды цвета морской волны, а их длинные, зелёные волосы были убраны в сложные причёски из ракушек и жемчуга. Но самое удивительное — они несли перед собой… аквариумы. Небольшие, размером с дорожную сумку, сделанные из какого-то прозрачного, само излучающего материала. Внутри плескалась вода, и в ней плавали маленькие, светящиеся рыбки и водоросли. Девушки-русалки (а кем ещё они могли быть?) переговаривались тихими, мелодичными голосами, похожими на журчание ручья. Одна из них, с глазами цвета тёмного янтаря, заметила Веру, на мгновение встретилась с ней взглядом и тут же, с лёгким презрением, отвела глаза, что-то сказав подруге. Та рассмеялась — звук был похож на переливчатый звон хрустальных бокалов.

Вера почувствовала, как краснеет. Она стояла тут, в своей потрёпанной городской куртке и джинсах, покрытая лесной пылью и сияющими спорами, и чувствовала себя последним зачуханным провинциалом в столичном вузе.

Жетон снова дёрнулся, мягко направляя её в сторону одного из срубов с изумрудным дымом. По дороге ей пришлось посторониться, чтобы пропустить ещё одну группу. Эти были маленького роста, коренастые, с бородатыми лицами и руками, испачканными чем-то то ли сажей, толи маслом. Они тащили ящики с причудливыми инструментами: что-то вроде гаечных ключей, но изогнутых, как корни, паяльники, из жал которых сочился не раскалённый металл, а жидкий свет, и мотки «проводов», сплетённых из сухой травы. Они спорили о чём-то на повышенных тонах, и их речь была густо пересыпана странными техническими терминами: «…не состыковывается поток эфира по каналу левого нижнего угла!», «…попробуй поджать гайку на сущности, должно помочь!». Домовые, — поняла Вера. Факультет бытовой магии. Звучит как отдел ЖКХ в кошмаре.

Один из домовых, с седой бородой, заплетённой в две косы, споткнулся о камень и выругался так, что у Веры заложило уши. Потом он заметил её и, к её удивлению, кивнул вполне дружелюбно.
— Новенькая? Не стой столбом, иди, оформляйся. А то до темноты не поселят, а ночью тут, на окраине, гуляют не только студенты.

Он сказал это так буднично, что Вера лишь кивнула в ответ и поспешила дальше, снова ведомая жетоном.